Без весомой причины громко хлопаю дверью, чтобы хоть как-то задеть Фила, но тот и бровью не ведет. Шумно выдыхаю и нервно одергиваю края джинсовки, будто она могла помяться. Бурчу себе под нос грязные ругательства, выплескивая эмоции, которые бушевали после сообщения от Паши. Крепко сжимаю кулаки и иду вперед по знакомому маршруту, вертя головой. Хочется прогнать лишние мысли и остаться наедине с прошлым, но не получается. Когда я достигаю цели, то присаживаюсь на хлипкую деревянную лавочку около могилы и провожу по искусственному цветку на венке. Бабушка поддерживает здесь порядок. Вина толкается внутри очередной неприятной волной.
— Я скучаю… — еле шевелю губами. Они дергаются в печальной улыбке, и я безвольно опускаю руку, не находя подходящих слов. На могильной плите нет фотографии, лишь фамилия, имя, отчество и даты рождения и смерти. Рефлекторно обнимаю себя руками, гася внутри дребезжащее чувство потери. Мне порой кажется, что вся наша жизнь после похорон является сном. Словно она не мне принадлежит, а другому человеку, чью роль я сейчас играю. Это больно…
Вздрагиваю, когда телефон вибрирует в кармане, и достаю, чтобы проверить уведомление.
За ребрами вновь стопорится жизненно-важный процесс, и я таращусь на сообщение. Хочется послать его куда подальше, но я не могу…
Сердце отбивает ритм вместе с пальцами, которые ударяют подушечками по сверхчувствительному сенсорному покрытию. У меня даже возникает мысль, что все органы переместились вверх и давили на легкие. В горле застрял не ком из эмоций, а мое несчастное разбитое сердце. Зачем он мне пишет?! Почему именно сейчас?!
Прикрываю глаза и закрываю чат с Пашей, который активно набирает очередной месседж. Желание взвыть становится нестерпимым, и я лезу в контакты, отыскивая необходимый номер. Палец зависает над кнопкой вызова, и сердце колотится с утроенной силой. Мне нужно отвлечься… И другого способа я попросту не вижу…
Один гудок… Второй… Третий…
Разочарование липкой неприятной субстанцией разливается по организму.
— Ярослава! — даже вздрагиваю от голоса Марии и испытываю дикое волнение, которое смешивается с остальными эмоциями, вызванными сообщением от Паши. — Что-то случилось? Как ты?
— Маша, — пищу, словно мышь, и прикрываю глаза от неловкости, которую испытываю в данный момент, — я…
— Мамочка-а-а… — теряю дар речи, услышав на втором плане голос ребенка, и сижу, глупо открыв рот. — Я машинку потелял…
— Прости, Ярослава, — Маша усмехается, — сейчас я помогу своему богатырю найти его пропажу, и мы поговорим.
Я должна ответить, но получается лишь кивать…
Немного новостей.
Прода будет выходить 2-3 раза в неделю.
Точных дат и времени нет. Приблизительно через два дня после выкладки последней проды.
Помещение ломится от обилия посетителей. Мы с Ирой устроились у края барной стойки, и я с интересом рассматривала каждого человека. Раньше я не часто посещала бары и ночные клубы. Сначала учеба не позволяла стойкой отличнице вырвать кусочек счастья и свободы, а потом в моей жизни нарисовался Игорь, которому я посвятила все свободное время.
От осознания собственной глупости и наивности стало горько до возникновения противной оскомины во рту, словно я съела неспелый фрукт. Противное ощущение, от которого я не могла избавиться, пока подруга не толкнула меня в бок. Перед глазами тут же появился бокал с красным коктейлем, и я сомневаюсь в том, что хотела бы знать его состав.
— Итак, — Ира отодвигает в сторону высокий стул, на котором сидела, и высоко поднимает бокал, пока я с удивлением её рассматриваю, — я хочу выпить за тебя, Машунь. За то, что у меня есть такая прекрасная понимающая подруга, которая поддержит меня в любой ситуации.
— Перестань, — пытаюсь отмахнуться, чувствуя жуткую неловкость, но Ирина ловит мое лицо пальцами и смотрит в глаза.
— Не думай, что ты в чем-то виновата, Маш. Иногда люди просто сами по себе настоящее де…
— Я поняла, — усмехаюсь, только подруга меня не отпускает, понимая, что слова ничем не помогли, и, да, я виню себя в измене мужа.
— Нет, Маша. Я тебе говорю вполне серьезно. Я тебя знаю много лет и могу сказать со стопроцентной точностью, что ты хороший человек и великолепная жена. Он не стоит того, чтобы убивать в себе самые лучшие качества.
— Спасибо, — вытираю слезу, которая предательски скатывается по щеке, пока подруга кривляется.
— Пей, — подталкивает бокал к моим губам, — это была последняя слеза. Отныне мы будем лишь радоваться жизни. Поняла меня? — Ира покачивает бедрами под музыку, привлекая внимание мужского пола. — Поняла?
— Да.
Она кривится, делая вид, что не слышит, и прикладывает ладонь к уху. Я смеюсь.
— Не слышу?
