— Именно это я и сделаю, если ты перестанешь вести себя так, будто… — осекаюсь, когда Фил поворачивается ко мне и снимает очки. Слишком серьезный и внимательный взгляд. Он пробегает по мне, вызывая будоражащее волнение. Я начинаю топать ногой, теряя весь запал, и ощущаю, что щеки стремительно краснеют. Да, я вспоминаю вчерашний ночной случай и… кровь приливает не к тем местам, к которым нужно!
— Будто? — Фил вопросительно поднимает брови в ожидании продолжения, чем сбивает с толку. Проще было говорить в тот момент, когда он с равнодушным видом рассматривал местные достопримечательности, а сейчас каждый звук застревал в горле воздушным шариком. Я даже попыталась прокашляться, чтобы продолжить свой гневный спич, но не особо помогло.
— Будто ночью ничего не было!
— А что было ночью?
— Не веди себя так, словно не понимаешь!
— Ярик…
— Я не Ярик! Хватит меня так называть!
А-а-а! Я готова разорвать его на клочки за бесящее спокойствие, и ведь ни один мускул на лице не дрогнул, когда отвечал! Сердце срывается с линии старта и бежит во все свои силы, подпитываясь злостью. Мне становится невыносимо жарко. Срываюсь с места и иду по хлипкому мосту, пытаясь контролировать эмоции, которые пробуждает Лёня. Кажется, рядом с ним я становлюсь психопаткой. Меня всю трясет от его непробиваемости.
— Ярик, не будь ребенком! Остановись! — голос Фила усиливает напряжение в теле, и я лишь отмахиваюсь от него, как от надоедливой мухи. — Стой, сказал!
Лёня хватает меня за руку и резко разворачивает к себе лицом. В его глазах наконец-таки видна реакция. Они горят эмоциями, вот только какими, я не могу разобрать. Да и не в состоянии, потому что упиваюсь своими сполна.
— Неужели тебе, как маленькой девочке, нужно объяснять элементарные вещи, — цедит сквозь зубы и не сводит с меня взгляда, — нужно?
— Нужно! Потому что я понимаю… Где ты был всю ночь? Что я такого сделала?
— Гулял, Ярик, — Фил отпускает мою руку и шумно сглатывает, отводя от меня взгляд на доли секунды, после чего снова впивается им в мое полыхающее лицо, — ты подросла, сестренка, — выделяет последнее слово намеренно, — а у меня, знаешь ли, физиология срабатывает. Врубаешься, baby?
— Физиология?
— Именно, — хмурится, пока я чувствую, как сердечная мышца разрастается и уже не вмещается в грудной клетке.
Физиология… Пока мозг пытается переварить полученную информацию, эмоции достигают своего пика.
— Поцелуй меня, — кажется, мои слова громом пролетают по пространству. Чувствую, что внутренности скручиваются в комок, пока Фил рассматривает меня и улыбается.
— Что? Ярик, ты перегрелась?
— Раз физиология, — пожимаю плечами с деланно отважным видом, — поцелуй меня.
— Ярик…
— Целуй! — толкаю его в грудную клетку ладонями, от чего Лёня отшатывается и продолжает улыбаться. — Ты же хотел! Так целуй! Целуй же!
Продолжаю толкать его, пока есть силы, но Лёня перестает улыбаться и пытается перехватить мои руки. Я извиваюсь, издавая слова, за которые потом будет стыдно. Культурные девочки не должны сквернословить. Так всегда мама говорила, и это воспоминание поднимает еще одну волну негативных эмоций. Физиология… Черт!
Я с силой отталкиваю Фила и хочу схватиться за перила, но те с треском ломаются. Успеваю лишь широко распахнуть глаза и открыть рот. Крика нет. Я падаю вниз. Холодная вода обжигает кожу. От испуга бесцельно болтаю конечностями, забывая о том, что речка тут не глубокая. Хочу оказаться на поверхности, но не получается, пока Лёня не помогает мне. Крепко обивает талию руками и пристреливает взглядом, когда я кашляю и часто хватаю ртом кислород. Хорошо, что расстояние от моста до водной глади небольшое, а то я бы точно что-то себе отбила.
— Успокоилась? — мальчик-позитив чуть ли не рычит, таща меня к берегу. Я бы, конечно, и сама смогла доплыть, но он не дал.
— Что ты творишь?! — пытаюсь его оттолкнуть, когда мы оказываемся на берегу. Только Лёня притягивает меня к себе, не давая возможности сопротивляться. Мое несчастное сердце колотится, как обезумевшее, когда он сгребает мокрые волосы у меня на затылке и приближает лицо к себе. Даже дышать перестаю, когда он впивается в мои губы без предупреждения. Если до этого момента по телу проносилась дрожь от холода, то сейчас меня, словно в духовку закинули.
— Сама просила, — он отстраняется, — но запомни, Ярик, я не таблетка от несчастной любви, — Фил отпускает меня и уходит к машине, которую припарковал на обочине.
