Она стиснет зубы. Вот паршивец, всё предусмотрел. Неужели он действительно настолько одержим идеей стереть чёртову бездну, что готов испробовать все варианты, которые только сумеет найти? Она отходит от него на шаг, упираясь спиной в каменные глыбы. Дайнслейф лишь приближается, осторожно касаясь пальцами чужого живота.
Сопротивляться ему слишком тяжело. Запах въедается в глаза, почти лишая рассудка. Корсет оседает в умелых руках, прокаженная рука отодвигает полы рубашки, чуть оттягивают вниз пояс брюк, а потом кончики пальцев касаются её кожи, проводят пальцами чуть выше лобка. И она вскрикивает, чувствует, словно током ударило. И широко распахнув глаза, едва находит в себе силы на то, чтобы опустить голову и увидеть то, что она так боялась. Татуировка, контролирующая её ещё больше. Её волю сломает укус на шее, её тело подчинит татуировка.
— Почему ты так хочешь… — всхлипывает она, смотря на чернеющее витиеватое пятно, мелко подрагивает, касаясь своими пальцами краёв метки. — Отобрать у меня всё?
В ответ качают головой. Мягкое касание губ к виску. Всё кончено. Хранитель слизывает её слёзы, мягко обнимает за талию, прижимая к себе, по рукам растекается тепло. Ему так спокойно, что он позволяет себе тихо засмеяться, поглаживая ту по пояснице.
В бездне время течет гораздо медленнее. Он улыбается, облизывает губы, а потом мягко захватывает чужие губы, осторожно накрывая их. Она прекрасна, особенно сейчас, когда не понимает что происходит, когда не понимает почему тело не слушается, а мысли не собираются в единое целое.
— Я люблю тебя, звёздочка, ты ведь знаешь, так надо…— тихо говорит он, уложив руки на щёки девушки, а потом, заметив как недоумение на пару моментов угаснет в чужих глазах, а потом он усмехнётся, проведя по чужим бёдрам.
Она хочет возмутиться, но так хочется приластиться… И своему странному желанию она потакает, притянув того к себе. Кэйа глубоко вздыхает, позволяя поднять себя под коленями, заставив её обхватить за шею.
Сейчас он склонит её к близости, а после окончательно подчинит себе. Запрёт в удушающей тьме, и больше никогда их просторной тёмной клетки не выпустит. А потом, там, в бездне, спрячет от чужих глаз. И никогда более не выпустит обратно, к чёртовым звёздам и в объятия ветра.
***
Джинн забеспокоится слишком поздно. Пришлёт Рагнвиндру письмо, приглашение, зов о помощи, а потом всё-таки придёт, недовольно фыркая, пока та возится с дверью, чёртовы рыцари, совершенно некомпетентны. А потом Джинн зажимает нос, заставляя его нахмуриться. И через пару минут он поймёт, когда по носу ударит ядрёная смесь из мака и ноготков.
Что-то определённо не так. Он оглядывается, замечая смятую постель и пятно крови на простыни. Слабый привычный запах жалостливо бьётся сквозь тяжёлый запах. И кажется, он вздрагивает, понимая что… Её увели, и явно не по своей воле…
Джинн осторожно коснётся его плеча, протягивая конверт, адресованный лично ему. От бумаги тоже тянет гадкой смесью, заставляющей злобно стискивать зубы, и едва удерживать всполохи собственного пламени, чуть пугающих Гунхильдр. Она хмурится, ждёт, пока он вскроет послание, немного нахмурившись.
Я более чем уверен, вы будете первым, кто обнаружит пропажу Кэйи, господин Рагнвиндр. Более, я знаю, что вы точно придёте сюда и найдёте это письмо, знаю, что оно безумно удивит вас, ведь вы так отчаянно старались разорвать любую связь с вашей сестрой… И знаете, я безумно вам благодарен за это.
Она до последнего верила в то, что вы услышите её, но ваше равнодушие сделало всё, чтобы облегчить исполнение моего замысла.
Ведь именно благодаря вам я смог забрать себе то, что так долго искал в своём долгом странствии. Не беспокойтесь о ней, я никому не позволю её обидеть, хотя, не думаю, что вам есть до этого дело.
Ничего не бойтесь, более вы никогда её не увидите и никогда о ней не услышите. Не пытайтесь отыскать но, если такая мысль всё-таки у вас появится такое желание, забудьте о нём. Там, куда я увёл вашу названную сестру, не ступают даже твари бездны.
Забудьте о ней, господин Рагнвиндр, а я сделаю всё, чтобы стереть вас из её головы. Более мы вас больше не потревожим.
Не сомневайтесь в моей любви к ней, если это вас вообще интересует, я не посмею предать вашу сестру и в обиду тоже не дам.
Будьте спокойны. Прощайте.
Он распахнёт глаза, понимая как что отчасти, он действительно виноват в произошедшем. За их спинами послышатся шаги, Люмин заглянет в чужую комнату и осознает, Дайнслейф не соврал ей, сказав что более не станет ей помогать ведь…
Он слишком умело уходит от ответов о ней, не позволял вызнать хоть что-то ещё, помимо того, что он хочет сказать. И взгляд цепляется за письмо, чьи уголки были смяты в бешенстве.
