При чем тут Савиньяк? Луиза видела белокурого красавца всего несколько раз и ни разу с ним не говорила, а Сэль тем более.
– Ваше величество! – Лицо Манрика стало красным. Как же он ненавидит королеву, королеву и… Селину! – Я прошу вас разрешить мне переговорить с девицей Арамона в вашем присутствии и в присутствии ее матери.
– Хорошо, – кивнула Катарина и отвернулась от побагровевшего тессория. – Селина, дитя мое, граф Манрик хочет сказать вам несколько слов. Идите сюда и не бойтесь, мы сумеем вас защитить.
Бледная Селина вынырнула из-за спин фрейлин и придворных дам. Но не одна. Айрис Окделл встала рядом с подругой, с вызовом задирая голову.
– Айрис, – негромкий окрик королевы заставил сестрицу Ричарда вздрогнуть, – отойдите. В Талигой… В Талиге, благодарение Создателю, достанет честных людей и доблестных шпаг, чтобы защитить женщину. Мы слушаем вас, граф.
– Дитя мое, – Манрик говорил с трудом, словно его держали за горло, – мой сын Леонард полюбил вас с первого взгляда и просит вашей руки!
Святая Октавия, этого не может быть! Один из первых вельмож, богач и генерал, влюбился в Селину?! Да так, что предлагает руку и сердце. Если б это был кто-то… Кто-то вроде Ричарда Окделла, она еще могла бы поверить, но Леонард Манрик! И уж тем более его отец не стал бы просить руки бесприданницы. Он бы попробовал откупиться или запугать. Может, он пришел именно за этим? Но тогда почему остался, почему согласился на разговор в присутствии королевы?
– Селина, дитя мое, – голос Катарины казался мягким, как алатская шаль, и таким же теплым, – Леонард Манрик просит тебя стать его женой. Каков будет твой ответ?
Селина вздрогнула, ее взгляд стал затравленным. Достаточно одного слова, и дочка перенесется через пропасть, которую мало кто может преодолеть. Но этого слова не будет. Селина еще ничего не сказала, но Луиза уже поняла: графской невесткой девочка не станет ни за какие сокровища мира.
Забавно, как языческие обычаи проползли в эсператизм. Куда ни копни – или переписанная легенда, или перекрашенный обряд. Что это, отсутствие воображения у первых иерархов или за сходством кроется нечто большее? Взять ту же эсперу с ее четырьмя длинными лучами и тремя покороче…
Теологические изыскания его высокопреосвященства прервал приход графа Савиньяка, и Сильвестр предусмотрительно прикрыл манускрипт. Старший из близнецов – прирожденный политик, он не только смотрит, но и видит. Не хватало, чтобы Лионель по примеру Рокэ и самого Сильвестра принялся рыться в старье в поисках то ли вчерашнего дня, то ли завтрашней ночи. Кардинал чем дальше, тем больше убеждался в том, что старые тайны ничего приятного не сулят, и все же их следует раскрыть. Хотя бы для того, чтоб не остаться в половодье без лодки.
– Ваше высокопреосвященство, – поклонился маршал, – вы хотели меня видеть?
– Садитесь, – с Савиньяками можно говорить почти откровенно, – что это за история с дуэлью?
– Ничего особенного, ваше высокопреосвященство. – Черные глаза недавнего капитана королевской охраны смотрели прямо и спокойно. – Леонард Манрик оскорбил девицу, находящуюся под покровительством моего друга.
– Весьма близкого друга, – не упустил возможности вставить шпильку его высокопреосвященство.
– Да, – охотно согласился граф, опровергая расхожее утверждение, что у Ворона друзей нет и быть не может.
– И вы думаете, что я вам поверю?
– Нет, – покачал льняной головой собеседник. Любопытная все же вещь – фамильные черты. Кажется, нет ничего более несовместного, чем северные волосы и южные глаза, а в роду Савиньяков раз за разом рождаются черноокие блондины.
– Лионель, я бы предпочел, чтоб вы продырявили Манрику плечо и выехали в Надор на смену Люра.
– Это приказ? – Савиньяк улыбнулся почти столь же ослепительно, что и Алва.
– О нет… Духовное лицо в Талиге не может приказывать лицу светскому.
– В таком случае я намерен защищать честь девицы, – в холодных глазах мелькнула неожиданно горячая искра. – До смерти… Леонарда.
– А что вы станете делать после похорон? Конечно, Манриков даже вместе с Колиньярами меньше, чем Приддов, но вряд ли все они бросятся оскорблять опекаемых вами дам.
– Не все Манрики командуют личной охраной его величества.
Ого! Молодец! Ты свою должность не зря занимал.
– Вы полагаете, Леонард не справляется со своими обязанностями?
– Экстерриор недавно рассказывал притчу о ли́се, взявшемся охранять курятник.
Его высокопреосвященство этой притчи не помнил, возможно, экстерриор ее и рассказывал, а быть может, и нет: притчи у Рафиано в крови, а матушка Лионеля – урожденная Рафиано.
– Вы полагаете, лис не сможет устеречь каплуна? Но, возможно, он устережет кошку.
– Охранять курятники должны собаки, – сообщил Савиньяк. – Эти животные равно не расположены ни к лисам, ни к кошкам.
Селина была ужасающе серьезна и необыкновенно хороша. Луиза почти поверила, что рыжий генерал влюбился. Хотеть поганец мог и наверняка хотел, но женитьба – это немыслимо! Госпожа Арамона улыбнулась дочери:
– Что-то случилось?
– Мама, ты очень сердишься?
