Секретарь посмотрел с молчаливым укором, однако смолчал. Ничего, это сегодня последняя чашка. Четыре чашки в день не так уж и много, нет, это просто мало! Врачи твердят, что шадди тот же яд, только медленный. То-то шады, если их не убивают, доживают до ста с лишним! Медики обожают напускать на себя важность, а сами ничего не понимают ни в болезнях, ни в лекарствах, ни в ядах. Все более или менее сносное по этой части придумано или найдено еще в гальтарскую эпоху. Как тогда травили неугодных, так и сейчас травят, только не так-то это просто. Гайифские яды хороши, но слишком уж известны.
Леворукий побрал бы Дидериха, не просто заполонившего свои пьесы отравленными перчатками, ключами и притираниями, но и с бергерской дотошностью расписавшего признаки отравления. Из-за дурака-сочинителя гайифские яды годятся, только когда убийство можно не скрывать. Мышьяк при всех своих достоинствах тоже имеет недостатки. С одной стороны, смерть легко свалить на несварение, с другой – к этому яду, как и ко многим другим, привыкают, и потом он слишком медленно действует. Как и тинктура крапчатого болиголова, хотя, похоже, именно она спасла Талиг. И еще вошедшее в поговорку везенье соберано Алваро. По числу покушений его никто не обогнал, даже сын… Странная тогда вышла история, Диомид и тот не знал правды. Ее вообще знал лишь один человек, и этим человеком была либо Алиса, либо соберано.
Сильвестр откинулся на спинку кресла и усмехнулся. Каким же юнцом он тогда был, даже странно, что Диомид взял его в младшие секретари. Надо думать, причиной стала фамильная изворотливость Дораков. Диомид… Его высокопреосвященство словно наяву увидел обманчиво мягкий профиль и длинные цепкие пальцы, гладящие дубовые подлокотники. Именно кардинал первым сказал то, о чем другие молчали: король и королева губят королевство. Если их не остановить, Талиг ждут проигранные войны, голодные бунты, междоусобица и в конечном итоге распад на враждующие между собой осколки.
Разговор шел в резиденции кардинала, потому что больше говорить было негде. Франциск с Алисой были непроходимо глупы, но вокруг трона вилось слишком много «гусей» и «павлинов». О, сами они ничего не делали, только восхищались мудростью августейшей четы. Страну губило сидящее на троне ничтожество, а ничтожество пихала под локоть очумевшая коза, возомнившая себя великой королевой.
Диомид сказал, что считал нужным, и отвернулся. Он не смотрел на своих гостей, давая им время прийти в себя. Первым опомнился соберано Алваро. Этот не колебался. Кэналлийцу было проще, чем Георгу Оллару, – между ним и троном стоял брат покойного короля, а Георг, говоря «да», протягивал руки к короне. Странным он был человеком, принц Оллар, убийство его не пугало, в отличие от обвинений в корысти.
Герцог Ноймаринен тоже молчал, только задумчиво глядел на дядю-кардинала и крутил украшенную изумрудами цепь. Четыре человека и портрет Франциска Великого. И еще молоденький секретарь, скрытый книжными полками и не сводящий взгляда с гостей его высокопреосвященства. Зачем Диомиду понадобилось посвящать его в тайну, ценой которой была жизнь, Сильвестр так и не понял, Диомид вообще был непредсказуем.
– Ваш шадди.
– Спасибо, Агний.
– Депеша из Ургота.
– Хорошо.
Соберано Алваро любил шадди, он и приучил к багряноземельской отраве тогда еще молодого Сильвестра. Рокэ, хоть и знает толк в «усладе шадов», предпочитает вино. Два Первых маршала Талига – отец и сын. Такие похожие и такие разные, но к обоим намертво прилип ярлык счастливчиков. Алваро избежал всех покушений и умер в собственной постели, хотя еще вопрос, кого называть баловнем судьбы: того, кого милуют пули, или того, в кого не стреляют… А шадди паршивый, секретарь так и не выучился его варить, если только не делает это нарочно – надеется, что старый гурман меньше выпьет.
Агний верен и послушен, это хорошо для секретаря, но не для кардинала, он слишком поздно это понял. Павел с Никодимом давно мертвы, Герман, скорее всего, тоже, а Бонифаций смирился и спился. Искать замену? Это требует времени, а его нет. Остается одно: поменять короля, потому что слабый король при слабом кардинале – это прыжок назад, во времена Алисы. Только без надежды…
Нет, все-таки кто тогда спас Талиг и соберано, судьба или сам Алваро? Франциск Второй умер от яда, и принять его он мог лишь в шадди. В шадди, который пил в обществе супруги и Первого маршала Талига. Ох, как Алиса стереглась убийц и отравителей! Именно при ней в моду вошли короткие рукава без манжет и кольца без камней. Высочайшую пищу проверяли королевские дегустаторы и гайифские и дриксенские агенты, отвечавшие головой за безопасность губящих Талиг дураков. Покои их величеств, мебель, даже посуду стерегли в шестнадцать глаз. И все же не устерегли. Франциск Второй пожаловался на отвратительный привкус во рту, отказался от обеда и потребовал, чтоб его оставили в покое. Когда через два часа к королю явилась супруга, тот был мертв.
