Зачем Алиса пригласила кэналлийского герцога, которого ненавидела всеми фибрами своей души? Зачем распорядилась подать шадди, которому предпочитала шоколад или тизан? Почему, несмотря на явные признаки отравления, не заикнулась о яде? Ответы очевидны. Королева решила избавиться от одного из главных врагов. Яды по большей части имеют отвратительный вкус, который проще всего скрыть в горечи шадди. Что же было дальше? Соберано догадался и поменял чашки или вмешался случай? Диомид предполагал первое, Сильвестр склонялся ко второму.
Рок играл с кэналлийскими соберано в странную игру. Алваро ходил по натянутой струне, всякий раз избегая пропасти, из его сыновей выжил лишь младший, но как же ему теперь везет! Впрочем, все на везенье не спишешь, Ворон вырывает у судьбы победу за победой. Любопытно, что он учудит на море? В любом случае о бордонско-гайифской армии можно не беспокоиться, но в Олларии Рокэ делать нечего.
Алва отгонит от Фельпа волка и отправится в Урготеллу, нравится ему это или нет. Таково будет условие Фомы, который платит золотом и хлебом. И таков будет приказ короля Талига своему Первому маршалу. Королевский рескрипт нужен завтра, тогда через две недели он окажется в руках, нет, не Первого маршала, а гран-дукса Фельпа. С Рокэ станется сказать, что он ничего не получал.
Второй курьер поскачет в Ургот к тамошнему послу. Граф Шантэри кажется выживающим из ума сентиментальным старцем, но он здоров, как бык, и хитер, как дюжина лисиц, – другого при дворе урготского выжиги держать бессмысленно. Вдвоем они займут Ворона до будущей осени. За это Фома получит Бордон, а Шантэри – владения Штанцлера, благо тот не озаботился супругой и детишками. Ну, а Талиг обретет короля. Новый круг, новая династия – династия Ветров… Знаменательно, как бы ни относиться к старым преданьям.
Сильвестр всем врачам назло залпом допил сваренную Агнием бурду. Рука сама потянулась к звонку, но его высокопреосвященство удержался. Шадди на сегодня хватит, и вообще надо бы лечь пораньше. Вот ответит Фоме, примет ректора Олларианской духовной академии и сразу же ляжет. До начала занятий в Лаик больше четырех месяцев, отчеты капитана и списки будущих унаров ждут… по большому счету, ждет все. И одновременно не ждет – Дивин не дурак, понимает, что наступление на юге можно сорвать, лишь ударив на севере.
Без Альмейды оборона Хексберг ослабла, да и от Каданы жди любой мерзости. В том, что решение расквартировать на каданской границе Первую резервную армию было верным, Сильвестр не сомневался. Его смущал генерал Люра, за которого усиленно ходатайствовали Манрики, изыскавшие средства для создания Второй резервной. С одной стороны, «фламинго» можно заподозрить в чем угодно, но не в любви к «павлину». С другой – уверенным до конца можно быть разве что в собственной подушке.
Хватит ли сил отбиваться в Надоре и Торке и наступать в Бордоне и Варасте? Должно хватить, но для этого в королевстве должна быть тишь да гладь. Как на кладбище, и даже тише. Никаких волнений, никаких смут…
Его высокопреосвященство пододвинул к себе краткие жития святых. Эсператисты делили Рассветных ходатаев по целой куче признаков, Франциску разбираться в этой зауми было лень, и он раз и навсегда постановил: в глазах Создателя все святые равны, а посему их жития должны следовать друг за другом в соответствии с днями их памяти. Сильвестр раскрыл толстую книгу в самом начале. Третий день Зимних Скал – святая Августа. Мать святой Октавии. Или не мать? В житии первой королевы Талига было слишком много от сказки, причем невеселой. Нет, не стоит загадывать на святую Октавию… А на кого стоит?
Кардинал Талига поднялся, неторопливо подошел к окну, за которым догорал долгий летний день. Смотреть в закат – дурная примета. Почему – никто не знает, но дурная. Красное солнце по вечерам предвещает ветер… Ветер – это то, что нужно! Сильвестр вернулся к столу и написал на чистом листе: «Первый день Зимних Ветров».
Пленных разоружили, на захваченных кораблях оставили команды, способные поддерживать порядок. Выстрелы смолкли, и стало очень тихо. Люди переговаривались, умывались забортной водой, ругались, вспоминали погибших, смеялись над тем, что теперь казалось смешным; скрипели уключины, орали чайки, и все равно это было тишиной и покоем.
Марсель взял у заботливого Герарда что-то, отдаленно напоминающее полотенце, и вытер лицо и руки. Хорошо, что все позади, еще одного похода в брюхе «ызарга» виконт бы не вынес. Жара медленно спадала, с моря потянуло легким ветром. Сигнальщики, горделиво подбоченясь, трубили «отдых», а в воду медленно опускалось круглое красное солнце. Сражение кончилось, они победили, и даже погода сменила гнев на милость.
«Влюбленная акула» неторопливо шевелила веслами. Еще немного – и они в городе, а там – палаццо Сирен, купальня, чистое белье и постель. Он будет спать до обеда, и никакой Герард его не поднимет. Да что там Герард, ему никто не указ, будь хоть маршал, хоть сам Создатель!
