Лик полуночи полностью

Она прикусила язык. Он злился, и у него были на то причины. И не только горе, годовщину которого он заливал алкоголем. Причина для злости была очевидной. Он злился на нее и таких, как она.

– Я тебя чем-то оскорбила?

Ей не нравилось это чувство – необходимость постоянно тешить его самолюбие. Их игра всегда велась на грани, которую не следовало переходить, но сейчас… сейчас у нее возникло чувство, что они нарушили границы, и это оказалось слишком. Такого не должно было случиться. Они же не дружили в традиционном смысле этого слова. Совсем не дружили.

– Ах, госпожа, – он похлопал ее по колену и посмотрел на свою пустую руку, как будто ждал, что ему подадут выпить. – Бывают моменты, когда я жалею, что встретился с тобой. И сегодня как раз такой.

– Наверное, мне следует уйти, – сказала она, не шевельнувшись.

Он не ответил. Долгое время они сидели молча. Крона не понимала, почему она боялась оставить его одного, но почему-то боялась.

Тибо нервно перебирал пальцами, тер друг о друга ладони так, что скрипела кожа перчаток.

– Почему бы тебе не снять их? – предложила она.

– Лучше не буду.

– Знаешь, я ведь никогда не видела твои руки. Без перчаток.

Он положил руки на бедра ладонями вверх и тупо уставился на них.

– Мне не нравятся мои руки.

– Почему?

Пальцы его медленно сжимались, пока не сжались в тугой кулак.

– Расскажи мне что-нибудь про себя – какой-нибудь секрет.

– Какой?

– Какой-нибудь. Который ты предпочитаешь хранить в тайне. Ты расскажешь мне, а я расскажу тебе о перчатках.

Она смиренно, но тяжело вздохнула, низко наклонив голову.

– Я до смерти боюсь варгов.

– Это не секрет.

– Моего отца убили.

– Это тоже не секрет. Давай, госпожа, колись. Думаешь, я не извлек уроки из этой жизни? Извлек. И не собираюсь продавать свою душу кому попало. Кое-что я о тебе знаю, но это так… каждый знает, – он немного поерзал и повернулся к ней. – Расскажи мне такой секрет, о котором больше не знает никто.

Что он на самом деле ожидал услышать? Что она и вправду выложит перед ним свои тайны как на блюде? На что он надеялся? Или считал, что эта его кривая полуулыбка подействует на нее так же, как на других? Что он взмахнет ресницами, с надеждой взглянет на нее этими невероятно синими глазами, и она начнет изливать душу?

Это не сработает. Никогда не сработает.

Ни за что.

С другой стороны, что бы это значило? Он пьян. Когда он проспится, он, может, вообще ничего не вспомнит.

– Раньше я притворялась своей сестрой.

Он поджал губы, но это не произвело на него впечатления.

– Ну и что в этом такого? Младшие братья и сестры склонны подражать своим героям.

– А знаешь, почему?

Но он не проглотил наживку. Крона вздохнула.

– Нет, это было не просто подражание. Я хотела не просто походить на Де-Лию. Я хотела быть Де-Лией. Настолько, что иногда я даже настаивала, что я – это она. Когда я знакомилась с кем-то из детей, я представлялась как Де-Лия. Однажды я даже сказала маме, что нет никакой Де-Кроны, а есть только Де-Лия.

– Почему?

– Она всегда была такая… умная, сильная, решительная, какой мне никогда не стать. Я до сих пор так думаю. Даже сейчас. Мне кажется, что, если бы она ворвалась сюда, она бы уже вытрясла из тебя всю необходимую информацию и оставила бы тебя напиваться до полного забвения. И не вспомнила бы о тебе потом.

– Конечно, не вспомнила бы. Потому что я бы уже гнил в тюрьме, если бы на твоем месте была она. Меня бы здесь уже просто не было, и ей некого было бы трясти, как ты говоришь. Ты слишком умна, чтобы действовать по шаблону.

– Но действовать по шаблону – легко и просто. И эффективно.

– И скучно.

Крона покачала головой.

– Закону без разницы, развлекает это тебя или нет. Закону важен результат. Но дело не только в профессии. Она эффективна во всем – что бы ни делала. Когда мы росли, она всегда знала, что сказать, чтобы я перестала плакать, или как вести себя с родителями. Учителя ее всегда хвалили. Она – вожак. И люди всегда следуют за ней. Хотят угодить ей…

– Я не хочу ей угождать.

– Да не в этом дело. Ты знаешь, что я имею в виду. Ну вот. Я рассказала тебе свой секрет, что я хочу быть своей сестрой. Но самое большее, что я могу сделать, это заставить ее гордиться мной.

Она говорила правду, и теперь, когда Крона озвучила свои мысли, все сразу встало на свои места. Она не хотела ничего, кроме одного – заставить Де-Лию гордиться собой, потому что одобрение ее сестры было самой большой похвалой в ее жизни.

– Теперь твоя очередь – расскажи мне о своих перчатках.

Вид у Тибо стал совсем больной. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо этого быстро и часто задышал. И плохо ему было не из-за алкоголя. Его переполняли воспоминания.

– Мне их купила моя жена.

На мгновение между ними повисли и очевидный вопрос, и очевидный ответ.

Ты женат?

Был женат.

– Они красивые, – неловко сказала Крона.

– Спасибо.

– Но почему ты прячешь руки?

Может, он и не ответит. Его веки казалось отяжелели. Может, он просто заснет сейчас, и Крона сможет спокойно уйти.