Он зашевелился, будто внезапно очнулся от сна. Быстро стянул перчатки и зажал их в обнаженных пальцах, словно обнажил больше, чем ладони. Его руки дрожали, и было видно, что он прилагает усилия, чтобы не прятать их.
Сначала Крона не поняла, в чем проблема. Пальцы у него были длинные – пальцы музыканта, как, наверное, сказала бы ее мама. Широкая кость, бледная кожа, но в остальном вполне обычные руки. Но потом она заметила – шрамы. И ладони, и тыльные стороны были покрыты сотней тонких выпуклых линий. Некоторые простирались до запястий.
– Откуда они у тебя?
– Когда я был подростком, я сортировал осколки стекла, – объяснил он, все еще глядя на пальцы с выражением, в котором было и восхищение, и отвращение. – В Подземье. В канализацию попадает много стекла. Больше, чем вы думаете. Кусочки цветных окон, пузырьки с лекарствами, стекла очков. Их можно использовать. Я должен был выковыривать куски, застрявшие в кирпичах и швах каналов. Самые большие осколки сеткой собирал мой дед. Но он не мог достать все. У меня были ловкие маленькие пальцы, – он поднял руки, чтобы продемонстрировать их, – так что я делал самую сложную часть работы. Я часто резал пальцы об осколки, которые доставал. А возиться в канализации с царапинами на руках… в общем, ничего толком не заживало. Удивительно, что я не подцепил какую-нибудь инфекцию.
Она хотела сказать ему, что с его руками все в порядке. Что у него красивые руки. Но любые слова казались пренебрежительными, высокомерными, поэтому она так и произнесла их.
Может, он закрывал их не из тщеславия. Наверное, шрамы напоминали ему об обществе, к которому он больше не принадлежал, от которого он хотел отмежеваться. И каждый порез был строчкой воспоминаний из его прошлой жизни. Потому он и оказался сейчас в таком жалком положении: он мог сколько угодно изображать из себя утонченного соблазнителя, но это нисколько не приближало его к
Через некоторое время он снова натянул перчатки, спрятав шрамы под тонкой кожей. И только после этого немного расслабился. В своей жизни Крона видела много предметов, связанных с комфортом и безопасностью, но с перчатками из зеленой кожи как символом безопасности она столкнулась впервые.
Тибо снова откинулся на подушки, веки задрожали. Вся энергия улетучилась из него, и стало ясно, что он снова погружается в чары алкоголя, которым пропитался насквозь.
Скоро он заснет, а Кроне пора уходить. Она и так задержалась слишком долго, и ей хотелось бы побыть с ним подольше. Но лучше заставить себя уйти.
– С тобой все будет в порядке? – спросила она. – Если я уйду?
– Хорошо, – пробормотал он, потирая глаза.
– А про фото не забудешь? Помнишь, о чем мы говорили?
– Конечно. Все, что угодно для моей госпожи регулятора.
– Я оставлю тебе еще один знак. Среагируешь?
– Обязательно.
Крона ушла из квартиры Тибо в полной уверенности, что завтра он вернется к своему обычному состоянию.
Когда она вернулась домой, она надеялась, что там будет пусто – мать уйдет на богослужение, а сестра останется в участке. Ей хотелось немного побыть одной, чтобы обдумать свое признание Тибо. Она могла рассказать ему много чего. Но почему-то выбрала Де-Лию. Почему же? Она могла бы рассказать, что ненавидит раковую запеканку, которую без конца готовит ее мать, но всегда просит добавки, потому что это любимое блюдо Асель. Она могла бы рассказать о своем первом поцелуе. Ей было двенадцать, и целовалась она с другой маленькой девочкой – всего на год старше Кроны, дочерью фермера, разводившего альпак. Тибо был пьян, и в этом состоянии, скорей всего, проглотил бы любой лакомый кусочек.
Черт побери все это,
Но квартира не пустовала. На кухне суетилась Де-Лия, как сумасшедшая на задании. Крона не могла понять, что она делает – наводит порядок или наоборот устраивает беспорядок. Она доставала все подряд из одного шкафа и перекладывала в другой. Грохотали миски. Рассыпались и смешивались специи. Де-Лия вообще не умела вести хозяйство и заниматься домашними делами. Поэтому, увидев, как она копается в домашней утвари, Крона забеспокоилась.
Де-Лия разочарованно фыркнула, дернула локтем, задев контейнер с рисом на кухонном шкафу. Картонная коробка опрокинулась набок, и Крона подхватила ее, чтобы зернышки не рассыпались на пол.
– Что ты делаешь?
Де-Лия застыла, как будто ее застали за чем-то неприглядным.
– Я… я искала… я хочу сказать, я собирался попробовать приготовить что-нибудь на десерт сегодня вечером. Устроить сюрприз.
– Ты? Собиралась готовить еду?
– Я взрослая женщина и
– И других, никого не отравив?
Де-Лия хотела нахмуриться, но уголки рта дернулись вверх.
– А ты где была?
– На выезде. А мама где?
– На выезде.
Де-Лия убрала все, что раскидала, в шкаф и потянулась за банкой, стоявшей за раковиной.
– Чай будешь?
Крона сразу не ответила, и Де-Лия рассмеялась и наполнила чайник.
