Лик полуночи полностью

Совсем простая, конечно, но ей она нравилась. И она не жалеет о том, что ей пришлось ухаживать за родителями. Но свободы у нее на самом деле не было. Не было возможности выбирать, как ей прожить эту жизнь. Ее дни, ее время ей не принадлежали.

И теперь у нее снова отняли выбор.

– Я могу предложить вам работу, – сказал он. – Если так будет проще. Мне нужен помощник. И тогда никто не станет интересоваться, почему вы так долго здесь находитесь. И мы сможем экспериментировать сколько угодно.

Ей не понравилось, как он произнес слово «экспериментировать» – слишком нетерпеливо, слишком клинически. Как будто в центре этих экспериментов была не та самая девушка, с которой он разговаривал.

– Я… Мне надо подумать.

Он отвернулся от инструментов, вопросительно приподняв густую бровь.

– Подумать? Моя дорогая, я хочу вам напомнить, что это вы пришли ко мне. Я предлагаю вам безопасное убежище, возможное решение проблемы и плату. Что же вы еще желаете?

Она оглядела мастерскую, задержалась взглядом на наполовину вырезанных изображениях, склянках с пузырящимися субстанциями и тяжелых сейфах. Она вдохнула запах опилок и краски. Ощутила мягкое журчание магии вокруг – той самой, которую она навряд ли бы чувствовала, если бы не поселившаяся внутри нее сила.

Все здесь было так… могущественно.

И все это ее не интересовало. Она не хотела иметь с магией ничего общего.

Когда она впервые осознала, что внутри нее находится магия Белладино, она почувствовала трепет. Почувствовала себя окрыленной. Зелья, эликсиры, отвары, настойки – от всего этого у нее начинало покалывать пальцы, а разум работал в поисках решения.

Она надеялась избавиться только от той части знаний, которая была связана с магией.

Ей хотелось оставить себе знания, связанные с исцелением.

Но удержать их оказалось невозможно.

Слишком велик был риск.

Слишком.

От неуверенности в себе она потрясла головой, словно пытаясь стряхнуть все проблемы. Гэтвуд сделал ей щедрое предложение. Не пустячок какой-нибудь. Она будет дурой, если не согласиться.

– Ничего, – ответила она. – Мне больше не на что надеяться.

– Прекрасно, – сказал он, радостно хлопая в ладоши. – Значит, решено. Вы будете моей новой помощницей, и мы сможем работать над вами, когда не будем развлекать клиентов.

– Работать надо мной, – рассеянно пробормотала она.

Да, ей нужно было еще над кое-чем поработать.

Когда она вернулась в гостиницу на обед, то сначала хотела рассказать матери о своей новой работе. Но Дон-Лин крепко спала, ее щеки горели здоровым румянцем, а дыхание было сильным и ровным. Поэтому Мелани отправилась к Себастьяну.

– Прекрасные новости! – сказал он, широко улыбаясь, отложив гостевую книгу.

Она улыбнулась в ответ, но он заметил напряженное выражение ее лица.

– Или нет? – спросил он.

– Да, прекрасные, – согласилась она без энтузиазма в голосе. – Просто… Когда я впервые поняла, что у меня есть знания мастера-целителя, я представила, как буду использовать их. Представила себе будущее, в котором… – Она взмахнула рукой, словно отгоняя облако дыма. – В общем, ерунда.

– Это не ерунда, – сказал он. – Если тебе этого не хочется, то…

– Дело не только в том, чего хочется мне, – вздохнула она. – Мы принимаем решения по жизни и совершаем действия, у которых есть последствия. Эти последствия сужают наш выбор. Время заставляет нас идти прямым путем на отрезке между прошлым там, где мы находимся сейчас. Этого уже не изменить.

– Но новые решения означают новые последствия и новый выбор, – мягко сказал он. – Мы никогда не останавливаемся на одном пути. Время также дает нам свободу воли. Она никогда не замораживает наше будущее.

Она снова улыбнулась натянутой улыбкой и пожала плечами.

– Решение принято.

– И ты можешь изменить его, когда захочешь. Кстати, давай сходим куда-нибудь пообедать? Тебе, наверное, уже надоела гостиничная еда. Согласна?

– Конечно, спасибо.

Они беззаботно дошли до ближайшего парка, болтая на ходу. Он показал ей, какие птицы живут в городе, а она рассказала, какие витражи ей понравились.

На одном конце зеленой аллеи находилась кольцевая развязка, где в полдень парковали свои тележки многие уличные торговцы. Подмигнув, он купил ей пирожное-муравейник в качестве поздравления. В нем было столько кондитерского сахара, что она бы закашлялась, если бы ела слишком быстро. Пахло оно божественно.

– Давай помогай, а то для меня это слишком много, – сказала Мелани, хихикая, когда продавщица протянула ей угощение.

Себастьян кивнул. И оба наклонились. Они вместе откусили по первому кусочку, глядя друг на друга через пирожное.

Их лица покрылись сладкой белой пудрой от носа до подбородка, и оба рассмеялись. Не успела Мелани проглотить жареное тесто, как Себастьян наклонился к ней и поцеловал ее в кончик носа.

Оба застыли, застигнутые врасплох.

Себастьян, заикаясь, отступил, уткнувшись взглядом в гравийную дорожку.

– Я, ммм…