Лик полуночи полностью

– Пожалуйста. Однако не только вы получаете что-то в результате. Вам следует знать об этом. Настоящая благотворительность не так сильно распространена в этом мире, как кажется молодому Лейвуду. Работая вместе, мы сохраняем твой секрет, и я смогу спокойно научиться чему-то новому на твоем примере. Не думайте, что я не делаю никаких подробных записей. Делаю. Если это случилось один раз, значит может произойти снова, и я буду единственным подготовленным древатором, когда это произойдет. Мастеров магии много, но в этом вопросе единственным буду я, – подмигнул он. – Так что у нас честный обмен. А теперь пойдемте. Вам как будет удобнее? Стоя? Или можно присесть вот на этот табурет – я специально принес его из квартиры. Или прилечь на наклонной кушетке – на ней я обычно и работаю с клиентами.

Она схватила табурет, передвинув его к верстаку с его стороны. Простой высокий табурет на трех ножках. На сиденье была затейливо вырезана мандала.

– Ваша работа? – спросила она, указывая на резьбу.

– Моей покойной жены, – ответил он, не поднимая глаз, раскладывая иглы и сразу сортируя – выбирая золотистые и железные, черные и синие.

– Расскажете мне о ней?

– Нет.

Мелани замерла, так и не сев на табурет, пораженная его раздраженным тоном. Он вздохнул, очевидно осознав свою ошибку.

– Она была больна и умерла, и я не хочу вспоминать об этом.

– Простите.

– Ничего страшного.

Тон его был небрежным, снисходительным, но голос звучал тихо и был полон сожаления. Плечи его напряглись, и он стал избегать смотреть ей в глаза.

Она не хотела его обидеть.

Чувствуя напряжение, возникшее между ними, она тоже занялась сортировкой. Каждая игла, которую они откладывали в сторону – сначала он, потом она и снова он – постепенно возвращала их на нейтральную почву.

В итоге игл осталось только десять.

Она убрала волосы назад и сняла ферроньерку. Он надел первую иглу – из чистого серебра – на носик шприца, затем провел по ее лбу смоченной в спирте подушечкой для дезинфекции.

– Готовы? – спросил он, держа шприц иглой вверх.

Она судорожно вздохнула, не отводя глаз от пламени газового освещения лаборатории, которое оранжево мерцало в цилиндре шприца.

– Да.

– Тогда не двигайтесь – совсем.

Он уколол ее пятнадцать раз, и каждый раз в цилиндр поступала только кровь и больше ничего.

Лоб у нее припух и превратился в открытую ссадину. На месте прокола сочилась кровь, снова и снова превращаясь в бисерные капельки, стекавшие по лбу, если она не успевала промокнуть рану носовым платком.

Каждый раз Гэтвуд старательно колол ее в одно и то же место: точно посередине знака.

– Думаю, на сегодня хватит, – сказал он, отворачиваясь и собираясь пополнить запасы.

– Нет, – поспешно ответила она, – я бы хотела продолжить, пожалуйста.

– Все, что мне сегодня удалось – это проколоть в вашей голове настоящую дыру. Не думаю, что было бы разумно продолжать.

– Завтра все заживет – из-за отметины. Лучше так, чем с этой гадостью.

– Мы только начали, но не буду лгать и говорить, что надеюсь, что мы скоро решим эту проблему. Может, вы что-нибудь упустили? Хоть что-нибудь? Даже самая малость могла изменить судьбу.

Она много думала. И уже рассказала ему все, что помнила – что она ела в тот день, к чему прикасалась. Ничего…

Ой.

– Перед тем как Себастьян уколол меня, он набрал в шприц время из ампулы и выпустил его в воздух. Может, игла была загрязнена этим временем?

Глаза Гэтвуда расширились. Он положил шприц на стол и потер их.

– Моя дорогая маленькая занозка, почему же ты не сказала об этом раньше? Я не умею заряжать магией стекло и мало что знаю о времени, как его помещать в ампулы или извлекать. Это не значит, что я ничем не могу вам помочь. Но это значит, что есть такие переменные, которые я не могу учесть. Но, точно так же, ни стеклатор, ни металлатор не смогут учесть все. Каждый из нас специализируется в одной области. Конечно, мы обладаем общими знаниями, но каждый заряженный магией материал ведет себя абсолютно иначе, чем другие, и…

– А как тогда работают магические предметы, где используется комбинация разных видов магии? – спросила она. – Для этого же требуется знать несколько дисциплин. Разве мы не могли бы…?

Он покачал головой.

– Когда разные мастера работают вместе над созданием магических предметов с использованием разных видов магии, мы следуем очень строгим рецептам. Строгим правилам. И каждый аспект находится под строгим контролем. И я бы не стал доверять никому и никогда. Это с большой вероятностью вызовет подозрения – привлечет внимание регуляторов – даже если я найду кого-то, кому могу доверять.

Она повесила голову, и он взял ее за плечи.

– Это не значит, что у нас ничего не получится. Но это значит, что мне, возможно, придется работать дольше. На решение этой задачи могут уйти годы…

– Годы?

– Да. Мне жаль. Но годы.

Годы, проведенные в качестве лабораторной крысы… именно этого она отчаянно пыталась избежать.

– Нет, мне хочется… Мне хочется …

Она хотела сказать «жить».

Но что за жизнь у нее была до этого? Ну правда?