Лик полуночи полностью

Они спустились на первый этаж гостиницы на обед – Дон-Лин устала постоянно сидеть у себя в комнате, какой бы красивой она ни была.

– Что-то произошло, – продолжила она. – Неделями, неделями от тебя только и было слышно «Себастьян то» и «Лейвуд это», а теперь молчок – только напеваешь что-то без конца.

– Напеваю? Когда это я напевала?

– Да прямо сейчас, пока мы спускались. Нежную песенку любви.

– Ничего я не напевала.

– Я знаю, ведь я твоя мама. Юной девушке, как ты, слишком неловко обсуждать такие плотские желания с…

– Мама.

Она оглянулась, чтобы убедиться, что другие посетители не подслушивают их нескромный разговор.

Дон-Лин от души рассмеялась. Это был первый по-настоящему веселый смех, какого Мелани не слышала от нее много лет.

– Тебя так легко подколоть. Посмотри на себя – засмущалась совсем. Покраснела, как помидор.

Она отбросила свои поддразнивания и вместо этого начала задавать другие вопросы.

– Ты все еще собираешься в мастерскую Гэтвуда сегодня?

– А почему нет?

– Потому что, как мне кажется, тебе следует пересмотреть свое решение. Эти знания – дар.

Мелани решительно покачала головой.

– Нет. Нет. Риск сохранить их слишком велик. Посмотри, сколько я уже натворила, – она заговорила так тихо, что ее было едва слышно. – Сколько законов я нарушила, сколько ошибок совершила – всего лишь, чтобы скрыть одну ошибку. Если когда-нибудь все откроется и за мной начнут охоту, если мне на самом деле придется бежать или вступить в борьбу из-за… – она так и не произнесла слово «магию», – не знаю, что я буду делать. Где остановлюсь. Меня пугает то, что я знаю себя недостаточно хорошо, чтобы сказать, где лежит эта грань и перейду ли я ее. Куда мне идти? К кому обратиться? Если начнут угрожать тебе? Или Себастьяну?

– Ты по-прежнему остаешься собой.

Да, но кто я? На самом деле?

Это и был самый главный вопрос. Кем она хочет быть?

Несколько месяцев я ухаживала за Мимулюсей, играла с ней, любила ее. И поняла, что все, чему нас учили о варгах – все было неправильным. Их можно было приручить, как других зверей. Они умели чувствовать, и с ними можно было наладить отношения. Я придумала себе новую миссию – изменить мнение общества о варгах.

Их план был прост. Крона наденет маску мастера Пат-Суна и последует за Джексоном, как только он появится в назначенное время. Остальные члены ее группы станут следить за ней издалека – с крыш окрестных городских кварталов – и она будет держать их в курсе своих передвижений через капсулу реверберации.

Простой план, который мог стать переломным моментом в деле.

Они могут произвести аресты. Могут рискнуть и навлечь на себя гнев Главного магистрата. Хотелось надеяться, что самый влиятельный представитель закона в городе-государстве поймет причины и не почувствует себя оскорбленным или еще что похуже.

Но Крона не отличалась наивностью.

У них было огромное количество косвенных улик, указывающих на причастность какого-то человека, который находился под крышей дома Айендаров. Но ничего конкретного. Даже инструмент целителя и человек в маске, буквально выкрикивающий «Айендар» – все это можно было объяснить. Особенно, если объяснением займется сам Главный магистрат, кровно заинтересованный в неприкосновенности своего дома, которого, вероятно, мало заботило, не полетит ли группа регуляторов со своих должностей.

В конце концов, что такое смерть нескольких простолюдинов по сравнению с репутацией семьи аристократа, его именем и положением?

Кроне нужно было добыть нечто солидное. Осязаемое. Нечто, что она могла бы предъявить Главному магистрату, чего он не смог бы опровергнуть.

Если в деле замешаны Фибран Айендар, Клайв ЛеМар или Мелани Дюпон… если один из них – убийца…

Джексон наверняка приведет ее в гнездо исполнителей – воров и убийц, собравшихся в этой секте последователей Непознанного.

Крона была уверена, что они выбрали наиболее эффективный образ действий. Ожидание на одном месте действия – аресты – и быстрый переход на другое.

По крайней мере, она была в этом уверена, пока не прибыла тем утром в участок.

На ней была обычная уличная одежда – лучше не привлекать к себе внимания, когда следишь за подозреваемыми в городе. Даже способности мастерицы Пат-Сун не могли полностью скрыть столь бросающуюся в глаза форму регулятора. Но в юбках она чувствовала себя почти раздетой. И даже сам воздух города казался ей каким-то не таким, но она никак не могла понять, в чем дело. В крови у нее неожиданно взыграл адреналин, заставив ее вздрогнуть, а сердце от беспокойства колотилось так сильно, что на нем наверняка появились синяки.