Остальные думали точно также, и в один миг охота превратилась в охоту наоборот. Теперь в качестве преследуемой добычи были они. Кто — то залез на дерево, кто‑то, как Валерий забрался в кусты. Секачи хрюкая и фыркая гоняли людей, пытавшихся короткими перебежками, от дерева к дереву, от кустов к кустам, выбраться из леса. В конце концов им всем удалось уйти, и даже унести добычу. За пределами дубового леса разъяренные секачи их преследовать не стали. Когда охотники отбежали на свободное пространство, остановились осмотреться и перевести дух. Через некоторое время после ухмылок все непроизвольно разразились хохотом.
К месту сбора на поляне, у каменистого ручья, они добрались уже после полудня. Пасмурное небо к тому времени прояснилось, но все равно тучи изредка набегали и закрывали Солнце. Недалеко от ручья запылали несколько костров, и вскоре на них жарились обработанные кабаньи туши. Кругом царило веселое оживление, и слышался смех, а на сочной траве около ручья катались довольные, объевшиеся мясом собаки.
Для вождей и римских начальников костер разожгли отдельно, и кабанчика отобрали по — крупнее. Пока люди Ингвиомера и пара римских разведчиков жарили на костре их кабана, Буховцев давился слюной от дурманящего и аппетитного запаха жареного мяса. Полдня пробежек по лесу на свежем воздухе сказались на его желудке. Принесли меха с вином и пивом и раздали сидевшим у костров. Те, что подали вождям, были с вином, и довольно неплохим. Буховцев выпил чашу, и некоторое время просто стоял, с удовлетворением ощущая, как по телу расползается приятное состояние опьянения. Вскоре около костра началась беседа, и он сосредоточился на разговоре.
— А ты хорошо лазаешь по деревьям Ингви — сказал, смеясь Луций Цедиций Ингвиомеру.
— Я все умею, префект. Лучше уж сидеть на дереве, чем погибнуть под копытами вепря, или на его клыках. Не очень это достойная смерть — херуск тоже рассмеялся, посмотрел на Валерия и добавил — хотя, вон трибун пошел против вепря с рогатиной. Ты и вправду смел Марк Валерий, и думаю, никогда не был на охоте.
— На такой — нет — усмехнулся Буховцев.
— Да уж, охотиться на кабана, это не силки на зайцев ставить — хмыкнул Ингвиомер.
— Ты, наверное, встал против зверя, не подумав об опасности, как тогда на 'Проклятом холме', где дорога в Хель. Ты действительно, очень смелый человек, Марк Валерий — подтвердил Флав.
Валерий внимательно на него посмотрел. Взгляд у юного херуска был прямой, и говорил он искреннее, без всякого ехидства. Интересно, откуда он узнал о походе? Все эти леса одна большая деревня.
— Ты знаешь, что я ходил к проклятому месту? — переспросил Буховцев.
— Конечно. К старейшине одного из селений пришел гонец и сказал, что нужна помощь жрецу у 'Проклятой дыры', как они ее называют. Как думаешь, Марк Валерий, быстро ли они туда побежали? — Флав задорно рассмеялся — они и ходить то в ту долину бояться. Но гонец все — таки запугал их проклятьем жреца и они пошли. Нашли место боя, ваши следы и пошли по домам.
— А почему они не стали нас преследовать?
— По следам было видно, что херусков с вами нет, а просто так связываться с воинами бродящими ночью по проклятым местам, и славными в мече и копье, желающих немного найдется — в глазах юного Флава блеснули озорные искорки — твой человек спас тебе жизнь, убрав с пути вепря, но знаешь Марк Валерий, я думаю, тебе действительно нечего было бояться зверя. Не знаю, как, но ты бы убил его. Тому, кто забрался на 'Проклятую гору' и ушел оттуда сквозь мечи не нужно бояться какого‑то вепря.
Все рассмеялись, а Ингвиомер добродушно хлопнул Валерия по плечу. Подали куски жареного мяса. Все выпили по чаше и принялись за еду.
— Ингви, у нас тут разные слухи ходят. Говорят, херуски готовят возмущение против римлян. Скажи, будешь ли ты биться против нас? — спросил Цедиций. Он закончил с мясом, уселся на поклажу и смотрел на Ингвиомера с интересом.
— Зачем спрашиваешь пустое Луций. Раз решат, конечно, буду. Разве ты не будешь, если наместник тебе прикажет? — удивленно ответил вождь.
— Буду — подтвердил префект и добавил — что же, это достойно. В подчинении, херуски похожи на римлян.
— Не знаю, чего тут похожего — фыркнул Флав — я давал клятву императору и нарушать ее не собираюсь.
Буховцев слушал этот разговор с отвисшей челюстью. Похоже, Луций Цедиций был уже в курсе всех дел. Все всё знали и позволяли обстоятельствам развиваться самим. Валерий уже отказался от идеи изменить местную историю и часто вспоминал слова Лютаева - 'Историю изменить очень сложно, а может даже и не возможно'. К тому же он здесь с другой целью, но все равно наплевательское отношение к возможным неприятностям его удивляло.
— Мне бы не хотелось биться против тебя Ингви — продолжил Цедиций.
— Мне тоже, но я Луций, здесь мало что решаю. Брат других людей слушает. Вот думаю, может к маркоманам податься, у них вожди не только из свевов. Маробод приглашал взять под себя земли в Баценском лесу. А насчет возмущения — вы сами виноваты. Никто не хочет платить эти глупые налоги.
