Он открыл дверь и оказался нос к носу с инспектором Девером. Тот явился в сопровождении троих жандармов и мужчины в штатском и черной фетровой шляпе, но было ясно, что он тоже из полиции. Инстинктивно мускулы поляка напряглись, дыхание участилось. Возник соблазн растолкать людей, преграждавших ему дорогу, и убежать в поля, благо дом его был на самой окраине квартала. Но и тогда у него не было бы никаких шансов… Поэтому Станислас остался стоять, сердито поглядывая на незваных гостей.
– Мсье Амброжи, советую вам пройти с нами, и без глупостей, – приказал Девер. – Я хочу вас допросить в связи с убийством Альфреда Букара.
– Вы меня уже допрашивали! Мне нечего добавить, – огрызнулся поляк.
– Мсье Амброжи, через пару минут ваши товарищи-углекопы начнут выходить из домов, потому что им пора в шахту. Мне не нравится перспектива допрашивать вас перед всем населением Феморо. Вон там, у обочины, стоит жандармский фургон, полезайте туда. Постараемся сохранить приличия. Я не такой уж монстр, можете мне поверить. Подставьте-ка запястья!
Отчаявшийся Станислас позволил капралу жандармерии надеть на себя наручники. Он не сомневался, что Хенрик наблюдает за ними из окна, и новость об аресте распространится по поселку со скоростью молнии.
– Ничего ваша предусмотрительность не даст, – глухо проговорил он. – И куда вы меня отвезете?
– В Фонтенэ-ле-Конт. Может статься, мы просто прокатим вас туда и обратно. Все будет зависеть от ваших ответов. Я предпочитаю проводить допрос там, а не в своем кабинете в
Разговаривал с арестованным только Девер. Остальные походили на мрачные манекены с равнодушными лицами. И только Антуан Сарден смотрел на поляка словно бы свысока, как будто он тут начальник и руководит задержанием преступника.
Амброжи направился к фургону, бормоча на ходу:
– Это зять на меня донес! Не сумел удержать язык за зубами…
– Благодарю за информацию! Значит, Тома Маро тоже кое-что знал и не потрудился сообщить в полицию! – отреагировал инспектор. – Не утруждайте себя понапрасну, мсье Амброжи, мы все обсудим позже.
Жюстен Девер спешил уехать из Феморо. Мнение углекопов и даже директора компании мало что для него значили. Он опасался последствий, которые могли породить его действия в разуме и сердце – и без того истерзанных – некой Изоры Мийе. Времени получить ордер на обыск, к сожалению, не было. Хотя, если подумать, какая в том нужда? Если Амброжи действительно застрелил бригадира, он не настолько глуп, чтобы приносить оружие обратно в дом и, тем более, прятать его там. «Нет, все-таки я кретин, – подумал Девер, уже сидя в фургоне, пока шофер заводил двигатель. – Если я хочу оставаться в профессии, придется проявлять бóльшую осмотрительность и быть рассудительнее. Я заварил эту кашу, и отступать теперь некуда. Когда с допросом подозреваемого будет покончено, мне придется вызвать Изору, Йоланту и Тома Маро, а также бедного безногого парня, младшего Амброжи. Черт бы побрал это ремесло!»
Пытаясь справиться с волнением, он раскурил сигариллу. Оставалось только надеяться, что со Станисласа в скором времени будут сняты все обвинения и он вернется домой.
Устроившись за кухонным столом, Йоланта срезала кожицу с яблок и думала о том, какое все-таки счастье – жить в собственном доме, мыть собственную, свою и Тома, посуду, застилать супружескую постель. Она радовалась любой мелочи – вышитым занавескам, красной плитке на полу, мебели из светлого дерева, блестящим кастрюлям. Двадцать минут назад Тома ушел на работу, но она уже мечтала, чтобы он вернулся. «Муж помоется, я его вытру, мы начнем обниматься, а потом я подам на десерт яблочный пирог!» – улыбалась она своим мыслям.
Вчера Тома вернулся из
– Мой муженек, любимый, – напевала себе под нос Йоланта, вспоминая их ночную любовную битву – долгую и страстную.
Внимание молодой женщины привлекли шаги на улице. Она посмотрела в окно, в котором мелькнуло лицо брата, Пьера. По его выражению Йоланта сразу догадалась: случилось что-то нехорошее.
– Входи, Пйотр! – крикнула она, выскакивая ему на встречу.
Йоланта называла брата на польский манер, когда они оставались наедине или втроем с отцом. Это был своеобразный способ почтить память матери, миловидной Ханны, слишком рано покинувшей землю.
– Йоланта, все ужасно! – сбивчиво начал паренек. – Я бы прибежал быстрее, если бы не проклятые костыли! Отца забрали в полицию. Увезли в фургоне! Я все слышал, но вмешиваться побоялся. Я был в пижаме, а двигаться так быстро, как раньше, не могу…
Мальчик залился слезами. Испуганная Йоланта поспешила его обнять.
