Изора застыла на пороге и почти перестала дышать, обдумывая услышанное. Оказывается, вот что не давало ей покоя, вот о чем пыталось сообщить подсознание, затуманенное алкоголем и печалью! Внезапно последние сомнения рассеялись: она разболтала Жюстену Деверу о пистолете мсье Амброжи! Ни какими словами, ни в какой момент, вспомнить не получалось, и все-таки она это знала. «Он воспользовался моим состоянием! Отвез меня к отцу Жану, а сам отправился обстряпывать свои грязные полицейские делишки!»
– Изора, проходи и присядь, – натянутым голосом предложил Жером. – Тебе вчера и без того пришлось несладко, так что не стоит нагружать тебя еще и этим.
Однако она так и осталась стоять – безмолвная, с застывшим взглядом.
– Моя бедная девочка, Жером прав, – пожалела ее Онорина. – Расскажи, как все было.
У всех на глазах Изора схватилась за буфет одной рукой, а другой провела по разбитым губам.
– Мне очень жаль, правда, очень, но думаю, что во всем виновата я, – драматическим голосом произнесла она. – Йоланта, Пьер, простите меня! Вчера вечером я напилась и, как мне теперь кажется, рассказала о пистолете инспектору Деверу.
Признание породило настоящий ураган гнева, презрения и возмущения, который бушевал еще много дней и принес немало разрушений.
Йоланта вскочила со стула и подбоченилась с воинственным видом. Лицо у нее было красное от злости. Широко раскрытыми глазами она несколько секунд с ненавистью и презрением смотрела на Изору, после чего разразилась злобной тирадой:
– Тебе жаль, только и всего? И ты просишь у нас прощения? Ты слышишь, Пйотр, эта девчонка донесла на нашего отца в полицию, и теперь говорит, что ей очень жаль, как будто речь идет о какой-то мелкой оплошности! А я скажу тебе правду, Изора: тебе ни капельки не жаль, ты сделала это нарочно! Да-да, ты специально рассказала все инспектору, чтобы наказать меня, заставить мучиться!
Пьеру еще не доводилось видеть сестру в таком состоянии. Совершенно растерявшись, паренек не осмеливался вставить ни слова. Онорину бешеная реакция невестки вообще лишила дара речи.
– Как ты узнала о пистолете? – не унималась молодая полька. Ее лицо перекосилось от ярости. – Конечно, это Тома разболтал, потому что ты же его подружка, его маленькая сестричка! Дня не проходит, чтобы мой муж не вспомнил о тебе! Изора то, Изора это! Мало того, что ты мне постоянно отравляешь жизнь, так теперь решила еще и отца отправить за решетку?
В мгновение ока Йоланта подбежала к Изоре, которая была на полголовы ниже, схватила за плечи и стала трясти.
– От тебя мне одно только горе, Изора Мийе! Из-за тебя и твоих проклятых ужимок «а ля святая невинность» я плакала в первую брачную ночь! Ходишь по поселку с видом побитой собаки, а сама так и зыркаешь на моего Тома!
Йоланта владела французским почти в совершенстве, но в критические моменты у нее появлялся чудовищный польский акцент, отчего речь звучала довольно странно.
– Угомонись, Йоланта! – призвал ее к порядку Жером. – Тома ничего не говорил Изоре, во всем виноват я. Вчера у моря поведал о пистолете и просил сохранить информацию в секрете, потому что дело – серьезное…
– Только не это! Жером, нельзя было разглашать тайну! – раздосадовалась Онорина. – Плохо уже то, что подслушиваешь чужие разговоры, но пересказывать Изоре…
Сбитая с толку неожиданным поворотом, Йоланта отпустила соперницу – именно так, Изора выглядела в ее глазах соперницей. Полька была уверена, что Тома испытывает к девушке сильные чувства. Стоило ей завести разговор на эту тему, как муж начинал все отрицать, объясняя свой пыл искренней дружбой, заботой и братской нежностью. Однако, как и всякая любящая женщина, мириться с таким положением вещей Йоланта не желала. Арест отца стал последней каплей, лишив ее остатков самообладания: Йоланта высказала ненавистной особе все, что о ней думала, да еще в присутствии свекрови, собственного брата и Жерома.
– Ты поступила дурно, Изора, – подал голос Пьер, которому было стыдно за непотребную выходку сестры.
– Я не желала ничего плохого, мне правда жаль, – повторила Изора, у которой в голове все еще звучали слова Йоланты. – Поверьте, ничего плохого!
– Трудно поверить, – опустил голову паренек. – Я больше доверяю своей сестре.
– Оставьте Изору в покое! – вдруг взорвался Жером Маро, ударив кулаком по столу. – Я слепой, но знаю, что у нее до сих пор отметины на лице, потому что вчера вечером отец избил ее и выгнал из дома. Не представляю, когда и как ты умудрилась напиться, Изора, но никто тебя не упрекнет – при таких-то обстоятельствах! Иди сюда, ко мне поближе, и расскажи нам, как проклятый полицейский все это из тебя выудил!
– Я не помню, – едва слышно промямлила Изора, подходя к слепому юноше.
– Уж постарайся вспомнить, поройся у себя в мозгах! – прикрикнула на девушку Йоланта.
