– Прошу, Изора, давай прекратим притворяться! Я кое-что понял – вчера в Сен-Жиль-сюр-Ви и сегодня, когда Йоланта злилась и осыпала тебя упреками. Я поступил дурно, предложив тебе замужество, – воспользовался твоим отчаянием. Тома женился на другой, а у тебя больше не было сил терпеть издевательства отца. И я воспользовался удобным случаем. Однако теперь, здесь и сейчас, я отказываюсь от всего, что сказал и сделал, – от попытки добиться тебя шантажом, что по сути низко, и от вспышек ревности… Такую женщину, как ты, надо завоевывать – доказывать, что ты ее достоин. Не знаю, кто станет твоим мужем, но не торопись с выбором. Все уладится. Ты получишь место экономки у Обиньяков, и я этому очень рад. Сможешь жить по своему усмотрению в теплом доме, и тиран-отец не посмеет больше тебя обижать.
Жером замолчал и снова тихонько обвел рукой нежный, как у мадонны, овал ее лица.
– Я освобождаю тебя от обязательств – ты больше не моя невеста. Расскажу маме, как только вернусь в дом. Но если согласишься считать меня другом, буду счастлив.
– Ты совершенно прав, Жером, и я хотела поговорить с тобой о том же, – растрогалась Изора. – Наша история с помолвкой – ужасная глупость. Я сама не знаю, чего хочу, но за предложение дружбы – спасибо. Друг мне понадобится. Помнишь, что говорила Йоланта? Она не побоялась озвучить правду перед твоей матерью и своим братом. И она совершенно права: в день их свадьбы я просто умирала от ревности. Однако позже, когда вернулся Арман, стало казаться, что мои чувства к Тома переменились. Может, я действительно люблю его как старшего брата, – так же, как и Армана? Знал бы ты, какая это радость – что он дома! Тем более он теперь относится ко мне, как ко взрослой, и вообще хороший.
– Если я правильно понял из твоего рассказа, Арман с Женевьевой в пятницу уезжают из поселка?
– Да, но я не имею права жаловаться. Он заслуживает немного счастья.
– А я даже не успел с ним поговорить… Помнишь, мы обсуждали, что я мог бы навещать его на ферме, чтобы он не чувствовал себя одиноко?
– Зато теперь мы вместе поедем к нему в гости в Люсон! Жером, я хочу кое в чем признаться. Чем больше времени мы проводим вместе, тем дороже ты мне становишься!
С уст девушки сорвался легкий смех, который удивил ее саму даже больше, чем собеседника.
Услышав чьи-то приближающиеся шаги, Изора насторожилась. Слепой юноша превратился в слух.
– Кто там? – спросил он.
– Мерзкий флик, который не имеет представления о порядочности, – ответила она едва слышно. – Инспектор Девер.
Впрочем, несмотря на язвительный комментарий, который непроизвольно вырвался у Изоры, появление полицейского не вызвало у нее неудовольствия.
Прежде чем постучать в дверь Йоланты Маро, Жюстен Девер кивком поздоровался с Изорой и Жеромом. Колокол поселковой церкви как раз пробил одиннадцать, словно подчеркивая жест полицейского своим хрустальным звоном.
«Мадемуазель Мийе одарила меня убийственным взглядом», – отметил про себя полицейский, который и без того испытывал легкое волнение по поводу того, как примет его дочка Станисласа Амброжи.
Йоланта открыла дверь, и он вошел. Не говоря ни слова, молодая женщина кивнула в сторону кухни – возле печки, которая топилась углем, сидел Пьер.
– Здравствуйте, молодой человек, – сказал Девер. – Здравствуйте, мадам Маро. Я торопился как мог, но новость, которую я принес, плохая: ваш отец в тюрьме в Фонтенэ-ле-Конте. Хочу уточнить: пока речь идет о предварительном заключении. Я звонил прокурору. Он изучит материалы расследования и решит, освободить нашего главного подозреваемого или оставить под стражей.
– Нашего главного подозреваемого… – эхом отозвалась хозяйка дома. – Отец не сделал ничего плохого! У вас есть хоть какие-то улики, свидетельствующие против него?
– Из принадлежащего ему пистолета, который у него, предположительно, украли, вполне мог быть застрелен Альфред Букар. Люгер калибра девять на девятнадцать. Я говорю «мог быть застрелен», поскольку отдаю себе отчет, что модель ходовая и раздобыть такое оружие очень просто. Кто угодно в поселке мог купить подобный пистолет и воспользоваться им. Я отправил заместителя в Сент-Илер-де-Лож – к торговцу, у которого мсье Амброжи, по его собственным показаниям, приобрел оружие. Он держит в городе что-то вроде скобяной лавки.
– В таком случае нашего бригадира мог убить кто угодно. – Глаза Пьера налились слезами.
– Да, но инспектор хотел сделать приятное Изоре Мийе! Он у барышни в долгу, ведь это она донесла на нашего отца!
Жюстен снял шляпу, на которой поблескивали капли воды, – в теплой комнате снежинки быстро растаяли.
– Мадемуазель Мийе выдала вашего отца непреднамеренно, – пылко заявил полицейский. – Она брякнула о пистолете, будучи в состоянии алкогольного опьянения, не отдавая себе отчета в том, что делает. Я же поступил, как того требовал профессиональный долг. К тому же мсье Амброжи и раньше был у меня под подозрением, я за ним наблюдал.
