– Я понял, что пистолет пропал, уже после смерти нашего бригадира. Надо признать, что в связи с обвалом я думал только о своем мальчике, который остался под землей, и дома почти не бывал – приходил поспать, когда уже на ногах не стоял от усталости. Мы с дочкой Йолантой молились, чтобы Пйотр – Пьер по-вашему – вышел из шахты живым.
Поляк сидел к Антуану Сардену спиной, чем тот и воспользовался: показал, как будто играет на скрипке, давая таким образом шефу понять, что подозреваемый рассчитывает разжалобить их своей мелодраматической историей. Инспектор счел пантомиму глупой.
– Сарден, выйдите за дверь! Мне не нравится ваше шутовство. Вы, в конце концов, при исполнении! Или вас не научили вести себя достойно? Оставьте нас, обойдусь без вашей помощи. Вы меня слышите? Покиньте кабинет!
Молодой полицейский удивился избыточному проявлению гнева, но повиновался. Девер встал, закрыл за ним дверь и сам уселся за пишущую машинку. Станислас повернулся вместе со стулом и теперь с любопытством всматривался в лицо инспектора. Возможно, у него все-таки есть шанс его убедить.
– Как я уже сказал, пока мы пытались освободить из-под завала моего сына и Тома Маро, который стал мне потом зятем, о пистолете я и не вспомнил. Жена моя умерла за месяц до нашего отъезда во Францию, так что мне становилось плохо от одной мысли, что я могу потерять и Пйотра. А потом началось расследование, и от Гюстава Маро я узнал, что Букара убили – вернее, он получил пулю в спину. Мне это, господин инспектор, показалось странным, однако и в голову не могло прийти, что его застрелили из моего пистолета. Я вспомнил о нем, только когда Пьеру уже ничего не угрожало, – после ампутации.
Станислас заговорил тише, уставившись на наручники, сковывавшие его запястья.
– В тайнике было пусто, – продолжал он. – Я держал пистолет в картонке с тряпками у себя под кроватью.
– Не слишком оригинально… Но почему вы его прятали?
– Боялся. Думал, что это противозаконно. Пйотр знал, где его найти, если понадобится.
– А ваша дочь тоже была осведомлена? Поймите меня правильно, лгать на допросе крайне нежелательно, но ваши дети словом не обмолвились о пистолете.
– Я попросил Йоланту и Пйотра никому не рассказывать, но дочка все-таки проговорилась мужу.
– Ладно. А теперь объясните, зачем вы приобрели пистолет.
Поляк начал свой рассказ – обстоятельный, спокойный, без единой заминки, из которого следовало, как сильно он любит единственного сына и лошадей. Он поведал инспектору то же, что и отцу Тома накануне, – пистолет может пригодиться, чтобы при необходимости положить конец страданиям животного, если оно поранится глубоко под землей.
Когда он умолк, Девер глубоко вздохнул – он был огорчен.
– Придумайте какую-нибудь другую причину, мсье Амброжи! Ваша история не выдерживает критики. Скажите лучше, что готовились защитить честь дочки – в случае, если кто-то из углекопов попытается ее соблазнить, или рассчитывали заняться браконьерством, чтобы разнообразить рацион. Повторяю: в историю с лошадьми не поверит ни один судья.
– Но это чистая правда! – не выдержал напряжения Амброжи. – Я старался быть хорошим отцом для сына. У Пйотра ранимая душа. Он вырос среди лошадей на семейной ферме – там, в Польше. Мальчик долго оплакивал мать, когда мы жили уже в новой стране. В своих молитвах я пообещал Ханне, что позабочусь о нашем сыне – он не должен огорчаться. Понимаю, вам может показаться смешным, инспектор, но видели вы когда-нибудь, как бьется в агонии лошадь? Большое животное с испуганными глазами, которое гнет спину под землей для людей, для компании. Пьер поступил на работу в шахту, когда ему было двенадцать, и за это время на его глазах пострадало три лошади. Каждая по много часов ждала, пока ее прикончат, и мучилась так, как непозволительно мучиться ни одному живому существу! Тогда-то я и купил пистолет. Раньше мой мальчишка бегал быстро; он бы в считанные минуты поднялся наверх, забрал его из дома и принес мне.
Озадаченный Девер уставился на клавиши печатной машинки. Он привык ко всему подходить с точки зрения логики, однако на этот раз внутреннее чутье подсказывало, что Амброжи говорит правду.
– Предположим, вы не обманываете, – нахмурился он. – Но кто украл Люгер? Чтобы совершить кражу, нужно было для начала знать, что он у вас есть. Из сегодняшних показаний следует, что о пистолете знали только ваши дети – Пьер и Йоланта. И еще один досадный факт: орудие убийства до сих пор не обнаружено. Я дважды спускался в шахту Пюи-дю-Сантр, чтобы осмотреть место убийства, не говоря уже о том, что из Ла-Рош-сюр-Йона приезжала специализированная бригада рабочих, когда в галерее еще велись работы по расчистке и укреплению свода и стен.
– Если пистолет украл тот же человек, который убил Букара, он наверняка уже избавился от улики.
