Йоланта передернула плечами. Девер присмотрелся к ней повнимательнее и пришел к выводу, что она очень красива – белокурые волосы, каскадом струящиеся по плечам, розовые щечки, большие глаза оттенка ясного неба… «Должно быть, Тома Маро обожает жену», – подумал он и тут же упрекнул себя за неуместные в такой момент размышления.
– Ни вы, мадам, ни ты, Пьер, не упомянули о пистолете, когда я вас опрашивал, – продолжал Девер. – По показаниям вашего отца, Гюстав и Тома Маро также обладали информацией. Не следовало ее скрывать.
Пьер вдруг выпрямился и с удивлением посмотрел на полицейского. Жюстен невольно смягчился, глядя на его светлые вихры, голубые глаза и веснушки на щеках. Несмотря на состояние глубокой печали, в котором он находился, мальчишка излучал доброту.
– Вы не можете ставить это нам в вину, поскольку не спрашивали о подобных вещах. Когда началось расследование, я лежал в больнице. Вы допросили меня, когда я вернулся домой, но о пистолете отца речь не шла. Уверен, что и у других углекопов об этом не спрашивали!
Такая постановка вопроса застала Девера врасплох – на какую-то минуту он даже растерялся.
– Вы, безусловно, правы, молодой человек, – сказал он, едва заметно улыбаясь. – Но неужели вы думаете, что после убийства, переполошившего весь поселок, люди кинулись честно отвечать на мои вопросы? Нет, в основном врут – из страха попасть под подозрение или быть обвиненными в убийстве. Нужно было сперва обнаружить орудие преступления, на котором могли остаться отпечатки пальцев. Вот тогда-то я мог бы задавать прямые вопросы, но оружия пока не нашли.
Йоланта смотрела на полицейского с ледяной холодностью. Задыхаясь от гнева и ревности, она думала только об одном: Изора выдала ее отца полиции. Она уже запамятовала, что и сама в какой-то момент подозревала Станисласа в убийстве.
– Мадам Йоланта Маро, – неожиданно обратился к ней Девер, – будьте любезны сообщить, не пытался ли Альфред Букар соблазнить вас или принудить к отношениям особого рода, что могло вызвать гнев вашего отца?
– Ни он, ни какой-нибудь другой углекоп, – скороговоркой произнесла молодая женщина, краснея от стыда. – Мы с Тома последние два года серьезно встречались, но любовь наша началась намного раньше. Пока он был на фронте, я каждый день молилась, чтобы он вернулся. В поселке все меня уважали.
– И теперь вы, наконец, поженились. Ваш отец одобрил союз?
– Конечно, одобрил. Он уважает зятя, и Пьер его любит. У нас мирная семья.
– Ну хорошо, пора и мне оставить вас в покое. Но сегодня вечером хочу услышать показания вашего мужа, а также Гюстава Маро. Пожалуйста, передайте, что я жду обоих в
Молодая полька кивнула.
– Не сердитесь на Изору Мийе, – добавил Жюстен, уже стоя на пороге. – На долю этой барышни тоже выпало немало страданий. Я попросту воспользовался ситуацией.
– Я сейчас заплáчу! – сквозь зубы пробормотала Йоланта. – Господи, где тот мужчина, который избавит меня от нее – увезет отсюда ко всем чертям? Я бы вздохнула свободно. Изора хотела мне нагадить, а вы, инспектор, ей помогли.
– Йоланта, не говори так, это несправедливо! – запротестовал Пьер, чье честное личико стало пунцовым от смущения.
– Считайте, что я ничего не слышал, – сказал Девер, надевая шляпу.
Сомнений не оставалось: красивую белокурую женщину с мелодичным голосом жестоко терзает ревность. Неотвратимая очевидность внушала беспокойство. «Страсть – это ад!» – сказал он себе, выходя на улицу.
И почти сразу увидел вдалеке – там, где заканчивался квартал От-Террас, и дорога начинала пологий спуск к
Девушка наблюдала, как он идет ей навстречу мимо домов, похожих друг на друга как близнецы, – их фасады казались блеклыми в сравнении со сверкающей белизной тротуаров. Скоро Девер поравнялся с ней, остановился и молча устремил на нее взгляд.
– Я вас ждала, инспектор Девер.
– Весьма польщен, мадемуазель Мийе.
– Оставьте дешевую иронию, я не нахожу ее забавной, – холодно произнесла девушка. – Как будто мало мне своих бед… Так нет же, из-за вас мне пришлось выслушивать упреки Йоланты Маро! Я думала, еще немного – и она набросится на меня с кулаками. Почему вы арестовали ее отца? Он ни в чем не виноват.
– Предоставьте мне доказательства, подтверждающие ваши слова, и его отпустят! Изора, в расследовании нет никаких подвижек, а благодаря вам, я получил важную информацию – первую улику, заслуживающую внимания. Спорить не буду, история у Амброжи более-менее правдоподобная, и я считаю, что он не лжет. Но нельзя сбрасывать со счетов пистолет, который, по его же словам, украли, – Люгер того же калибра, что и орудие убийства. Улик против него недостаточно, и прокурору будет сложно принять решение. Тем не менее поляк остается единственным подозреваемым.
