Расстроенный Тома гладил ее волосы, нисколько не стесняясь отца. Гюстав какое-то время немигающим взглядом смотрел на молодых и вдруг вспылил:
– Жером виноват больше всех! Подслушал разговор, который его не касался, – и давай трепаться направо-налево! Если Изора и вправду напилась, неудивительно, что у нее развязался язык. Девер достаточно хитер, чтобы заставить человека рассказать даже то, чего он и не собирался!
– Вот и вы, мсье Маро, защищаете ее, несмотря ни на что! – всхлипнула Йоланта.
– Вовсе нет. Мое мнение – виноват Жером. Он должен был понимать, какие последствия может иметь его неосмотрительность.
– Тома, я предупреждала, что Изора меня пугает, и вот – оказалась права! – добавила молодая женщина.
Она показала дрожащей рукой на повестку, лежащую на столе.
– Будет лучше, если вы поторопитесь. Вероятно, и об отце что-то узнаете.
Расстроенный Тома взглянул на жену. В блеклом свете электрической лампы на ее красивом лице без труда читались горечь и возмущение. А когда она нервно схватилась за живот, он и вовсе всполошился:
– Болит? Дорогая, ничего от меня не скрывай!
– После такого дня я едва держусь на ногах, и живот побаливает, – призналась Йоланта.
– Пожалуйста, милая, иди приляг! Ты и наш малыш – самое дорогое, что у меня есть. И не спорь! Если, вернувшись, застану тебя на кухне, задушу поцелуями!
Слабым голосом Йоланта вымолвила покорное «Хорошо!», и Тома расцеловал ее в обе щеки и в лоб. Гюстав, которому стало неловко наблюдать откровенные нежности молодых, поспешил выйти из жарко натопленного помещения. Он так и не снял куртку и шапку, и на холоде ему сразу стало легче.
«Одни неприятности в последнее время, – нервничал он. – Уверен, что Амброжи не виноват, и в аресте нет никакого смысла. Хотя, если разобраться, что я знаю об этом деле?»
Инспектор Девер высадил Женевьеву возле ворот. Оставшись с ним в машине наедине, молодая женщина смутилась и всю дорогу молчала. Выйдя из авто, она едва заметно кивнула ему и вошла во двор фермы.
– Я подойду минут через десять, – крикнул Девер через приспущенное стекло. – Так хозяину и скажите. Это его успокоит, если он вздумает создавать вам проблемы.
Женевьева знаком дала понять, что услышала, и направилась к дому. Свет горел только в двух окнах.
«Жюстен, старик, плохи твои дела… Еще немного, и будешь прыгать перед Изорой на задних лапках!» – подумал он. Дело в том, что девушка наотрез отказалась ехать на ферму, с которой отец с позором выгнал ее. Понятно, что это была всего лишь отговорка: в присутствии полицейского ей ничего не угрожало, однако Изора осталась непреклонна.
«Я предложил проводить ее к дому Обиньяков, и по дороге мы встретили Женевьеву Мишо. Вот уж у кого железная выдержка! Она сама вызвалась съездить в логово людоеда за вещами Изоры, хотя и осознавала, что фермер злится на нее, ведь она вот-вот отнимет у него единственного сына… Бастьен Мийе и правда похож на сказочного людоеда: жестокий, склонный к рукоприкладству садист… Отец и сын Маро – Гюстав и наш красавчик Тома – приходили давать новые показания. Оба крепкие орешки – лишнего слова не вытянешь…»
Пока инспектор приводил мысли в порядок, Женевьева стучалась в дверь будущих свекра и свекрови. Она называла их так про себя, словно это могло придать ей храбрости. «Ничего не поделаешь, я выхожу замуж за их сына! Мне придется с ними видеться и даже принимать у себя дома…»
Дверь открыла Люсьена. Узнав посетительницу, она тихонько охнула и посторонилась, пропуская Женевьеву в дом. Не обменявшись и словом, женщины вместе прошли в кухню. Хозяин сидел у очага и чистил ножом яблоко – лезвие зловеще поблескивало в отсветах пламени.
– У нас гостья, муженек, – объявила Люсьена. – Невеста Армана!
– Я приехала не одна, – поспешно пояснила Женевьева. – Со мной инспектор полиции, он сейчас придет. Дорогу засыпало снегом, так просто не проехать…
Бастьен поднял голову и презрительно уставился на молодую женщину, которая решилась украсть у него сына.
– Где Изора? – равнодушно поинтересовался он. – Мы ждали домой дочку, а не какую-то там городскую вертихвостку!
– Не обращайте внимания, мадемуазель Мишо! – Люсьена старалась быть любезной. – Мой муж сердится. Изора должна была вернуться еще утром.
– Я приютила ее у себя, мадам. Думаю, сейчас она в моем флигеле. Поскольку я уж здесь, хочу сказать: мне очень жаль, что вы расстроились из-за меня. Но мы с Арманом крепко любили друг друга еще до войны, и теперь нечего не изменилось. Это чудо, что он остался жив. Я молилась, чтобы он ко мне вернулся, и Господь сжалился. Я позабочусь, чтобы ему было хорошо.
– Вы забираете его прямо сейчас? Арман говорил, что отъезд назначен на пятницу. Лишний день с сыном очень важен для матери!
– Нет, я приеду за ним в пятницу на такси. А сегодня меня делегировали забрать одежду Изоры и некоторые личные вещи. Не могли бы вы, мадам, мне помочь? Изора сказала, что все поместится в ее чемоданчике. Еще она попросила захватить сумочку.
