– Конечно помогу! И у вас будет время поговорить с Арманом.
Бастьен за это время не проронил ни звука – молча жевал яблоко, злобно поглядывая на гостью. Предупреждение, что в дом с минуты на минуту явится полицейский, возымело действие: он не осмелился закатить скандал.
– Изора еще несовершеннолетняя, – вымолвил он наконец. – По мне, так лучше пусть поживет у вас, чем слоняться по дому жениха, этого слепого Жерома. Однако скажите ей, чтобы шла домой. И точка!
Женевьева с нетерпением прислушивалась к звукам в доме: Арман в своей комнате на втором этаже должен был услышать ее голос, да и Девер мог вот-вот войти с улицы.
– У меня для вас новости, – радостно объявила она. – Мадам Обиньяк, скорее всего, возьмет Изору на мое место. Я очень на это надеюсь. Если все получится, ваша дочка поселится во флигеле, где сейчас живу я, и будет получать хорошее жалованье. А в октябре, как и планировалось, получит пост учительницы и переедет в служебную квартиру в здании школы.
Люсьена сложила руки в молитвенном жесте. Вид у нее был довольный: даже Бастьен не найдет что возразить против столь выгодного поворота событий.
– Ну, муженек, что скажешь? – заискивающе спросила она.
– Скажу, что не стоило заводить детей, которые потом разбегутся кто куда. Одно хорошо – не придется больше тратиться на эту неблагодарную!
Как по мановению волшебной палочки, Арман Мийе и Жюстен Девер появились одновременно: юноша спустился по лестнице, а полицейский постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, вошел.
–
Женевьева не решалась посмотреть на любимого, но Арман ласково погладил ее по плечу. Она подняла глаза и увидела, что голова его обмотана черной тканью, меж складок которой поблескивает уцелевший золотисто-карий глаз. Девер снял шляпу и коротко поздоровался. Люсьена вдруг забеспокоилась.
– Господин инспектор, присаживайтесь! Мы как раз говорили об Изоре. Мадемуазель Мишо, хорошо бы нам вместе пойти и упаковать чемодан.
– Прошу, мадам, называйте меня Женевьевой.
– Хорошо!
– Какой еще чемодан? – удивился Арман. – Надеюсь, не мой? Я еще не начал собираться. Объяснит мне кто-нибудь, что здесь происходит?
– Ваша невеста приютила у себя Изору, – сообщил Жюстен громким зычным голосом. – Многоуважаемый отец запретил дочери показываться на ферме, и я предложил свои услуги, чтобы она могла получить все необходимое, пока находится в Феморо.
Слова «многоуважаемый отец» он произнес холодно и презрительно. Обеспокоенный Бастьен втянул голову в плечи, а Люсьена с Женевьевой не смели двинуться с места.
– Рука у вас тяжелая, Мийе, – продолжал полицейский. – Я, кажется, уже предупреждал, чтобы не смели грубо обращаться с дочерью. Закон не запрещает родителям наказывать детей, но всему же есть предел! За убийство ребенка можно угодить на каторгу, а то и прямиком под гильотину. И еще: такие жестокие типы, как вы, будучи пьяными, представляют опасность для окружающих, и, если что-то случается, подозрение в первую очередь падает на них.
– Тем более что сейчас полиция разыскивает убийцу Альфреда Букара, – вставил Арман. Голос его прозвучал глухо из-за ткани, которой он прикрывал рот. – Отец, может, расскажете инспектору о шальной юности? О временах, когда бабник Букар соблазнил девушку, которую вы любили и на которой потом женились… Вы наверняка мечтали с ним поквитаться!
– Арман, замолчи! Бога ради, перестань нести чушь! – попыталась урезонить сына Люсьена.
– Я всего лишь хочу посодействовать полиции, – куражился сын.
Не ожидавший такого поворота, инспектор смерил инквизиторским взглядом и отца, и сына. К изуродованному молодому человеку, вынужденному скрывать лицо, он отнесся с искренним состраданием, однако невозможно было не почувствовать, насколько напряженной стала атмосфера в комнате.
– Увы, у мсье Мийе есть алиби, – сообщил Девер. – Хотя лжесвидетельства никто не отменял. Давние размолвки не всегда заканчиваются преступлением, но я благодарен за сведения, молодой человек. Обязательно нанесу повторный визит свидетелю, обеспечившему алиби вашему отцу.
Инспектор негодовал: торговка птицей мадам Виктор наверняка была в курсе давней амурной истории, да и жена Букара – тоже. Опросив жителей поселка, он пришел к выводу, что женщины знают друг друга. Опять-таки, от него утаили важные факты! Деверу не терпелось посетить обеих и уличить во лжи.
Что касается Армана, то он уже корил себя за отвратительную выходку, на которую его толкнуло желание отомстить отцу и припугнуть его.
– Простите, инспектор, это было низко с моей стороны, – повинился он. – Женевьева, поднимемся ко мне в комнату? Расскажешь, как дела у Изоры.
Люсьена последовала за молодыми людьми, едва живая от стыда и смущения. На мгновение ей даже померещилось (какой кошмар!), что она стоит перед полицейским совершенно голая.
– Вот и разговаривай после этого с сыном! – буркнул фермер, оставшись с Девером один на один. – Я покаялся перед ним, когда на сердце было тяжко и мучила совесть, а он сходу выложил все чужому человеку!
