– Изора! – позвал молодой углекоп. – Изора, не надо! Вставай!
Он схватил девушку за талию и, подняв на ноги, усадил на бортик кровати.
– Почему ты еще тут? – сквозь слезы пролепетала она.
– Мама просила кое-что сказать, когда узнала, что иду к тебе: она поедет в Сен-Жиль-сюр-Ви только в пятницу. Жером составит ей компанию, так что тебе утруждаться не обязательно.
– Конечно, теперь я лишняя! Никому не нужна, – всхлипнула Изора. – А ведь я пообещала Анне, что обязательно приеду снова. Ладно, что-нибудь придумаю. Чтобы сесть на поезд, большого ума не надо.
Не замечая что делает, он убрал прилипшие к ее щекам волосы.
– Тебя есть за что пожалеть, – вздохнул он. – И не смешивай все в одну кучу. Мама очень хочет, чтобы ты поехала с ними в пятницу.
– Я буду на вокзале в назначенное время.
Изоре стало трудно дышать. Тома пришлось спасаться бегством. Он уже не был так уверен, что сердится на нее, и еще меньше – что никогда не простит.
Арман увлек Женевьеву в спальню: мать пообещала, что сама соберет вещи Изоры. Комната, в которой заперлись любовники, встретила их интимным полумраком. Мгновение – и они уже сжимали друг друга в объятиях.
– Я скучаю по тебе, о боже, как я скучаю! – зашептала Женевьева. – Милый, скажи, ты ведь не передумал?
– Нет, конечно же, нет! Мне уже не терпится поскорее уехать и быть с тобой. И как только у тебя хватило смелости явиться? Ты, должно быть, знаешь от Изоры, что отец вернулся в тот день пьяный и закатил скандал. А когда выяснилось, что я уезжаю, выпил еще.
– И твоей бедной сестре пришлось за нас расплачиваться, – сокрушенно покачала головой молодая женщина.
– Как она?
– Нижняя губа разбита, на лице – синяки. Хорошо еще, что он не сломал ей нос!
Женевьева почувствовала, как Арман напрягся в ее объятиях.
– Попроси прощения от моего имени, скажи, что я очень ее люблю, – шепнул он ей на ухо. – Мы с отцом сильно поскандалили, но если бы я немного подождал, Изора вернулась бы домой целой и невредимой и рассказала бы, как провела день у моря.
– Ой, хорошо, что напомнил! Изора передала для тебя кое-что – ракушку. Она у меня в кармане пальто. Погоди-ка!
Молодая женщина отстранилась и положила ему на ладонь небольшую раковину мурекса[48]. Арман сжал пальцы.
– Я рассмотрю ее, когда включу свет. Знаешь, я успел полюбить темноту. – В его голосе звучала печальная ирония. – Но ты со мной, любимая, и я по-настоящему счастлив, несмотря на весь этот хаос.
– Тогда поцелуй меня, – прошептала она, хватая его свободную руку и прижимаясь к ней губами, лаская кончиком языка его пальцы.
– Перестань, ты сводишь меня с ума! Мама в соседней комнате. Женевьева, я люблю тебя. Ты просто чудо, единственная в целом свете!
Она тихонько засмеялась от удовольствия и, прерывисто дыша, прильнула к его груди.
– Я тоже тебя люблю.
Их тет-а-тет нарушил негромкий стук в дверь. Спустя мгновение в комнату вошла Люсьена.
– Почему сидите в темноте? – засуетилась она.
Арман уловил наигранную веселость в голосе матери – вероятно, Люсьена сочла этот тон наиболее приличествующим ситуации.
– Мадемуазель Мишо… простите, я хотела сказать Женевьева, мне все-таки нужна ваша помощь. Что именно Изора просила привезти? Я упаковала белье, но не решилась трогать ее костюмы – их два, и я боюсь, что они помнутся, если положу их с остальными вещами.
– Идемте, мадам.
У Женевьевы сжалось сердце, едва она переступила порог соседней комнаты. Здесь царил полярный холод, а на кровати было всего одно одеяло. На окне вместо занавесок – застиранные отрезы льняного полотна. Потолочный светильник с голой лампой посередине придавал спальне еще более убогий вид.
– Разрешите, я сама уложу! Я слежу за гардеробом хозяйки и умею упаковывать багаж для ее поездок в Париж, – объяснила она Люсьене, никак не проявив своих эмоций.
«Я обязана уговорить мадам Обиньяк нанять Изору! Надеюсь, бедняжке больше никогда не придется жить в этом доме!» – размышляла она.
Точными и умелыми движениями молодая женщина ловко расправила костюмы на плечиках и аккуратно сложила в чемодан. В комнате нашлась и подходящая коробка для обуви. Из ящика прикроватного столика Женевьева достала зеркальце, расческу и блокнот.
Стоя в дверном проеме, Арман с нежностью наблюдал за ней.
– Посмотри под кроватью, – подсказал он возлюбленной. – Там Изора прячет металлическую коробочку с безделушками. Она обрадуется, если ты захватишь ее.
– Надо же, ты знаешь о сестре больше, чем мы с отцом, – подала голос Люсьена.
– Бывало, мы с Эрнестом прятали драгоценную шкатулку, чтобы ее позлить. Изора, конечно, плакала, и через время мы возвращали ее добро. – От воспоминаний о довоенном времени Арман разволновался.
