– Я не знал, что у него есть женщина! Станислас – не из болтливых. Теперь я вспомнил, что он редко бывал дома по воскресеньям и мы с Йолантой пользовались случаем, чтобы побыть наедине. Выходные – всегда радость.
– Если благодаря вашим показаниям я, наконец, раздобуду ответы на свои вопросы, а прокурор получит доказательства, которых пока не имеет, ваша супруга очень рассердится, – предположил Жюстен.
Тома кивнул, всем своим видом давая понять, что заранее смирился и с гневом Йоланты, и с разочарованием Пьера.
– От меня либо от кого другого, но вы все равно рано или поздно узнали бы, – заметил он. – Жене придется примириться с моим решением – во имя справедливости. Нельзя попирать истину, даже если речь идет о родном человеке.
– Это делает вам честь, мсье, и я благодарю вас за помощь полиции, – пожал ему руку Девер. – Вам известно имя вдовы?
– Нет, но ее муж работал на почте, а Ливерньер – крошечный поселок. Что ж, мне пора…
Тома ушел. На душе было прескверно. Он выполнил свой долг, однако это не принесло ему ни малейшего удовлетворения. Он думал только о том, как уберечь от потрясения Йоланту, и склонялся к мысли, что лучше ей как можно дольше не знать о его походе в полицию. Молодой человек едва не столкнулся нос к носу с Антуаном Сарденом, который прохаживался по коридору. Оба пробормотали что-то, приличествующее ситуации. Маховик судьбы пришел в движение…
Увидев на пороге своего дома двух незнакомых мужчин, Мария Бланшар испуганно вскрикнула. Она как раз возвращалась из курятника с фонарем в руках. Еще немного – и побежала бы назад.
– Не бойтесь, мадам, мы из полиции, – сказал Сарден.
– Из полиции? По какому делу?
– Мы хотим задать вам несколько вопросов, мадам, – заговорил Жюстен Девер. – Простите, что беспокоим в столь поздний час.
– Что ж, входите, – предложила оробевшая женщина.
Электричества в доме не было. Погасив фонарь, Мария зажгла керосиновую лампу. Быстро смахнула рукавом со стола несуществующие пылинки.
Рассмотрев ее получше, инспектор подумал, что соперничество между Букаром и Амброжи действительно могло возникнуть. Миловидная рыжеволосая женщина – обладательница приятных округлостей – внимательно смотрела на него лучистыми серо-голубыми глазами. Инспектор отметил про себя, что глаза такого цвета встречаются довольно редко. В комнате было чисто, в очаге танцевал огонь, отбрасывая золотистые отсветы на натертую воском мебель.
Хозяйка дома не спешила садиться. Пальцы нервно теребили концы черной шерстяной шали.
– Мадам Бланшар, вы знакомы с человеком по имени Станислас Амброжи? – задал вопрос Жюстен.
– Со Станисласом? Конечно! Не случилось ли с ним какой беды? Может, он умер?
Ее испуганный взгляд перескакивал с одного лица на другое.
– Нет, мсье Амброжи жив, – поспешил успокоить женщину Сарден.
– Мне что-то нехорошо… Лучше я присяду, – вздохнула вдова Бланшар.
– В каких вы отношениях с Амброжи? – спросил Девер.
– Станислас хотел, чтобы мы поженились, но никак не решался рассказать обо мне детям. Боялся, что не одобрят. Он тоже вдовец, но опасается, что если женится во второй раз, детишкам не понравится.
– Детишкам? Слишком сильно сказано! Дочь мсье Амброжи сама уже замужем, а сыну четырнадцать лет.
– Я знаю, – жалобно пропела Мария Бланшар. – Когда с Пьером случилась беда, Станислас, наконец, набрался смелости. Стал говорить, что в доме должна быть женщина – вторая мать для мальчика. А мне лучшего и не надо! Во время войны, мсье, я лишилась единственного сына – Филиппа. Он погиб в Эбютерне, в регионе Па-де-Кале. Ему тогда было двадцать, я родила его в день своего восемнадцатилетия…
Жюстен в смущении отвернулся, чтобы не видеть, как эта симпатичная женщина плачет. Он уже составил о ней мнение: Мария Бланшар – не из тех, кого можно назвать ветреными и легкодоступными.
– Альфред Букар одобрял ваши планы выйти за Станисласа Амброжи?
– А кто это?
По дороге инспектор поделился с заместителем информацией, и тот решил применить метод психологического давления:
– Только не надо изображать святую невинность! Вы, мадам, прекрасно знакомы с Альфредом Букаром, который соперничал за ваши прелести с Амброжи!
– Нет, что за наглость! Я никогда не слышала об этом человеке и попросила бы вас меня не оскорблять!
Раскрасневшись от возмущения и досады, Мария вскочила, подбежала к буфету и сняла с полки фотографию в рамке.
– Вот! – воскликнула она. – Это мой муж Франсис, его убили в Вердене. Война отняла у меня двоих любимых мужчин, и я могу поклясться их памятью, что знать не знаю вашего Альфреда Букара! И зарубите себе на носу: я своими прелестями не торгую! Спросите хоть у Станисласа. Он ничего от меня не получил, даже самой малости, и не получит, пока не поведет к алтарю, чтобы кюре нас благословил. Станислас это знает. Он – человек серьезный и с добрым сердцем. По воскресеньям он приезжает ко мне часа в четыре. Я накрываю на стол, а он привозит сидр. Мы сидим за столом и разговариваем.
