Изора кивнула, испытав неловкость при мысли о недавней попытке суицида. Она по собственной воле чуть не отказалась от всего того, что поистине бесценно, – размеренного дыхания, биения сердца, движения крови по жилам, способности чувствовать и осязать.
– Иногда происходят события, которые меняют ход вещей, – прошептала она.
– Кажется, я понимаю, что ты имеешь в виду. Возникают обстоятельства, которые, хотим мы того или нет, ведут нас туда, куда мы должны прийти, даже если ради этого приходится сносить побои. Да, Изора?
– Или ты напиваешься и говоришь то, чего не следовало, – продолжила девушка. – Арман, обещаю писать тебе каждую неделю. Буду рассказывать, как справляюсь с обязанностями экономки и компаньонки, которая живет на полном пансионе: ей предоставляют жилье, кормят и обстирывают.
Смех Армана прозвучал несколько приглушенно – он прикрыл лицо темной тканью, шляпу надвинул на самые брови и поднял воротник пальто.
– У меня остался один глаз, – проговорил он вполголоса, – но я тебя вижу, и уже это большая радость. Ты очень красивая, Изора. А твой Жером – счастливчик.
– Не сказала бы…
– Твоя правда, я несу чушь! Он ведь слепой, бедняга.
– Нет, я говорю так не потому, что он незрячий. Мы передумали обручаться, решили остаться друзьями. У меня еще будет время подумать о любви.
Вернулась Женевьева. Взволнованная Изора бросилась в объятия брата. Арман с горестным восклицанием прижал ее к груди.
– Прости меня за поспешный отъезд, сестренка, хорошая моя! Я сохраню твою ракушку. Это будет мой талисман, он убережет меня от отчаяния и мрачных мыслей, потому что их у меня будет предостаточно.
Подошел водитель и с помощью пусковой рукоятки принялся заводить двигатель. Женевьева села рядом с Изорой. Пять минут спустя девушка уже выходила из машины перед небольшим зданием вокзала в Феморо. Последовали объятия и прочувствованное прощание.
Такси скрылось с глаз, и на платформе, по которой прохаживалась Изора, появилась Онорина. Жером сопровождал мать, прощупывая землю перед собой белой тростью. «Нас уже заждались в Сен-Жиль-сюр-Ви, – думала Изора. В горле стоял комок, а в глазах – слезы. – Зато я повеселю Анну и снова увижу океан!»
Анна Маро смотрела на мать, и ее маленькое личико светилось от радости. Онорина только что объявила дочке, что сняла домик недалеко от санатория и проживет там до конца месяца.
– И мы все время проведем вместе! Я буду появляться утром и уходить, когда ты ляжешь спать. Директриса не против.
– Мамочка, правда? Ты будешь со мной каждый день? Как я рада!
– Правда, замечательно? Это Изора придумала, еще во вторник, а сегодня мы все устроили.
Девочка привстала на кровати, крепко прижимая к худенькой груди тряпичную куклу.
– Мам, я хочу сесть. Ты должна мне рассказать все подробности!
Онорина устроила ее поудобнее – подложила под спину подушку и сложенный пополам валик. Радость девочки и облегчение, которое она испытала, услышав новость, доказывали, насколько Изора оказалась права: Анна отчаянно нуждалась в присутствии матери, она устала жить вдали от семьи.
– Все очень просто, – сказала она, присаживаясь на край кровати. – Во вторник на обратном пути к вокзалу Изора приметила на калитке хорошенького домика вывеску «
– Потому что скоро я умру, – сказала Анна.
Девочка произнесла фразу обыденно, без страха и огорчения – просто констатировала факт, который не изменишь.
– Нет, моя хорошая, конечно же, не поэтому! Просто пришла зима, выпал снег – и в Феморо тоже. Из-за плохой погоды выходить на террасу дышать воздухом нельзя, а вывозить тебя на пляж в инвалидной коляске тем более не разрешат. Видела в окно тяжелые серые тучи и проливной дождь? Не очень-то веселое время для маленьких больных, особенно если мама далеко. Но у меня есть еще одна хорошая новость!
Анна широко улыбнулась матери, желая доказать, что она, возможно, и не обречена на скорую смерть.
– Накануне Рождества, двадцать четвертого декабря, и на следующий день после праздника мы все вместе соберемся в том доме в Сен-Жиль-сюр-Ви! Приедут папа, Тома с Йолантой, и Зильда с Аделью, и Жером! Устроим замечательное семейное торжество.
– Правда? А мне позволят выйти из санатория?
– Да, пришлось повоевать с директрисой и главврачом, но они разрешили.
Девочка захлопала в ладоши, на ее щеках появился румянец. Она стала считать на пальцах, шепотом проговаривая цифры.
