– В таком случае почему вдова, мадам Даниэль Букар, ни словом не обмолвилась? – Девер впился взглядом в углекопа. – Я несколько раз ее допрашивал, и она уверяла, что Букар всегда оставался верным мужем, экономным хозяином и хорошим отцом.
– Бедная Даниэль либо ничего не знала, либо притворялась – из гордости, – предположил Тап-Дюр. – Муж приносил домой получку и каждую ночь спал в супружеской постели, а на остальное ей плевать!
– Допустим, так оно и есть. Но вы не ответили на вопрос. Повторяю: почему вы оклеветали Марию Бланшар, представив отношения с Амброжи в невыгодном для него свете?
– Ну вы же его арестовали? А дыма без огня не бывает. Без причины людей за решеткой не держат. И тут я вспомнил эту историю. Кровь у Станисласа горячая, вот я и подумал, что он запросто мог прикончить соперника!
– Если бы они с Букаром были соперниками! – вставил Антуан Сарден, которому не терпелось поучаствовать в разговоре.
– Кто рассказал вам об этом любовном треугольнике? – задал новый вопрос Жюстен.
– Пас-Труй. Он любил болтать по делу и без дела.
– Пас-Труй, он же Жан Розо – увы! – погиб вместе с Альфредом Букаром и углекопом по прозвищу Шов-Сури под завалом в шахте. Скажите, мсье Мартино, нет ли у вас живого свидетеля, который мог бы подтвердить ваши слова?
– Нет, инспектор, к сожалению. Историю я слышал от нашего славного Пас-Труя. Может, сходите к его вдове? Она всегда любила посплетничать. Возможно, сама и рассказала мужу.
Ощущение у Жюстена Девера было такое, словно он снова уперся в стену. Катрин Розо предстояло в одиночку воспитывать шестерых детей, не рассчитывая на жалованье супруга. Инспектору не хотелось надоедать бедной женщине, которую он уже допрашивал после похорон мужа.
– Я подумаю, – пообещал он. – До свидания, мсье Мартино, и приятного вам аппетита. Я вызову вас, если понадобитесь.
– К вашим услугам, инспектор, – ухмыльнулся углекоп.
Сев за руль своего авто, полицейский раскурил сигариллу и с досадой окинул взглядом ряды домов и кучи грязного снега перед каждым порогом.
– Что думаете, шеф? – нарушил паузу Сарден. – Если лысый говорит правду, значит, Мария Бланшар наврала нам с три короба!
– Нет, думаю, что она ничего не скрывала. А вот Шарль Мартино, похоже, врет – я чувствую. Об этом говорят его жесты, бегающий взгляд и нервозность. Но, судя по материалам допросов, которые я внимательно изучил, и по комплектации бригад, работавших в день убийства, преступником он быть не может. По моему скромному мнению, Тап-Дюр кого-то покрывает. И этот кто-то – и есть убийца, но у меня нет ничего, что могло бы развязать Тап-Дюру язык!
– Зачем тогда он наговорил на вдову? Мог бы догадаться, что она будет утверждать обратное, – вставил слово Сарден.
– Хотел окончательно утопить Амброжи, но сделал это весьма неловко, весьма… – объяснил Жюстен. – И у меня, наконец, появилась маленькая догадка, но я предпочел бы пока не делиться ею…
Такси было припарковано перед
– Надеюсь, мы будем часто видеться, Изора, – сказал молодой человек. – Я бы не смог спокойно оставить ферму, зная, что тебе придется жить там до осени.
– Ты бы все равно уехал…
– Да, я хочу получить свою долю счастья, раз уж так вышло, и Женевьева до сих пор меня любит. Поверь, мне было комфортнее в хижине на болотах, чем дома. Там я видел только маму – добрую и ласковую, которая утешала меня как умела. Поначалу я думал, что смогу терпеть отца, но быстро понял свою ошибку. Он внушает мне отвращение, а когда я узнал, как он с тобой обошелся, захотелось его убить.
– Не говори так, Арман, – Изора пыталась урезонить брата, хотя прекрасно помнила свой импульс убийственной ненависти, заставивший ее швырнуть в обидчика камень.
– Хорошо, что ты получила место у Обиньяков. Женевьева вкратце объяснила мне условия найма. Тебе будет хорошо – никто не обидит, есть крыша над головой. Ты заслуживаешь этого, Изора.
Девушка с благодарностью сжала руку брата, давая ему почувствовать свою нежность и привязанность.
– Береги себя, Арман. Ты даже больше, чем я, заслуживаешь счастья – большого счастья. Я уверена в Женевьеве: она обладает даром сводить на нет все трудности и делать жизнь приятной.
– Ты будешь часто приезжать к нам в Люсон. Договорились?
– Конечно. Я решила, что хватит горевать о том, что было, – лучше готовиться к лучезарному будущему.
– И всего-то? – пошутил Арман. – Приятно слышать, сестренка! У тебя есть преимущество: твое прошлое – всего лишь восемнадцать лет, а впереди – целая жизнь, полная сюрпризов.
