Несмотря на стеснение, Йоланта тоже задышала чаще, и ее юное тело замерло в сладостном ожидании. Однако, едва молодой супруг расстегнул застежку на юбке, она вырвалась и, закрыв лицо руками, бросилась на кровать.
– Ты с ума сошел, – зарделась она.
– Это ты сводишь меня с ума, Йоланта!
Он очень быстро добился своего, и вид женских ножек в черных чулках, и полоски белой нежной кожи над ними только распаляли его.
– Хорошая моя, через три часа мне снова спускаться в забой, – говорил он, двигаясь взад-вперед в ее лоне. – Я буду вспоминать сладкие минуты с тобой, и сам черт мне уже не страшен!
Йоланта вскрикнула и изогнулась, подаваясь ему навстречу. Уж очень хотелось доставить мужу удовольствие, ублажить его, потому что отныне ей предстояло жить в ритме его уходов и возвращений. Каждый день она будет верно ждать с замирающим от страха сердцем, опасаясь очередного несчастья.
– Не оставляй меня одну! – жалобно протянула она, когда Тома, еще с затуманенной головой, упал на постель рядом с ней.
– Даже если бы и хотел – не могу! – пошутил он. – Мадам Маро, послушайте-ка! Уж не чайник ли это свистит? Кофе теперь покажется нам еще вкуснее!
Тома улыбнулся жене самой нежной, самой очаровательной своей улыбкой. Она словно бы ослепила Йоланту – молодая женщина на мгновение даже смежила веки. Тома поцеловал ее в губы, и она, засмеявшись, потребовала еще. Внизу хлопнула входная дверь, и резкий звук положил конец их любовной схватке.
– Эй, голубки! – позвала Онорина.
– Уже спускаемся, мам! – откликнулся Тома, одеваясь и подмигивая жене.
Через несколько минут молодожены входили в кухню, которая встретила их приятным ароматом горячего кофе.
– Вот, дети, пришла пожелать вам счастья в новом доме! – объявила Онорина. – Надо же, как стекла запотели! Нельзя оставлять надолго кипящий чайник. А еще я принесла пирог с грецкими орехами.
– Спасибо, мадам Маро! – смутилась Йоланта. – И за все остальное спасибо. Теперь у меня есть прекрасный дом и все, чего только душа пожелает!
– Очень рада, что вам нравится. Вы с Тома заслуживаете, чтобы у вас было все необходимое. Мсье Амброжи заходил утром предупредить, что едет в Вуван и привезет вас еще до полудня.
– Мам, выпей с нами кофейку, – предложил Тома, обнимая мать.
– Не хочу вас стеснять, – замялась Онорина, хотя явно обрадовалась приглашению сына.
– Мы всегда вам рады, мадам, – поспешила заверить Йоланта. – Надеюсь, вы будете часто заходить ко мне, пока Тома на работе. Я найду, чем себя занять, – буду шить и вязать приданое для малыша.
– А я тебе помогу, моя девочка. И чтобы больше никаких «мадам»! Можешь называть меня Онориной.
– Я не осмелюсь…
– Ну, тогда зови свекровью или просто мамой – свою-то ласковую и добродетельную мать ты похоронила… Сын рассказывал, как ты ее любила. Поцелуй меня, моя девочка!
Заливаясь слезами, Йоланта не заметила, как очутилась в крепких объятиях свекрови. Спустя какое-то время все втроем уселись за стол, на котором уже стояли кофе и ореховый пирог.
– Мсье Амброжи рассказывал новости о фермерах Мийе? – поинтересовалась Онорина, откусывая от пирога.
– Надеюсь, ничего плохого не случилось? – моментально встревожился Тома.
– Вернулся их сын Арман. Мы узнали об этом от Изоры – вчера, перед мессой. У него, бедного, страшно изуродовано лицо – таких называют «гель касе», и их, к сожалению, очень много. Но, слава богу, он хотя бы жив! Новость буквально потрясла Женевьеву Мишо! На нее, бедняжку, жалко было смотреть.
– Боже, какая несправедливость! – огорчился Тома. – Они с Женевьевой так любили друг друга!
Йоланта слушала, не участвуя в разговоре и не проявляя никаких эмоций. Онорина же, постепенно распаляясь, продолжала:
– А Изора снова отличилась! Надо же было ляпнуть такое о нашем Жероме! Прямо при нас заявила, что Жерому будет проще принять Армана, потому что он слепой! Совершенно не думает, что ее слова могут кого-то обидеть! Ты согласен, Тома?
– Изора ничего плохого не имела в виду, мама. У нее логический склад ума. Ну признай: она попросту отметила очевидное. Вдобавок ко всему она видела брата, поэтому прекрасно представляет, как тяжело на него смотреть, отсюда и ее реплика.
Тома в очередной раз встал на защиту своей драгоценной подруги детства! Йоланту это не могло не расстроить, и она сочла нужным высказать свое мнение:
– И все-таки ей не следовало так говорить! Изоре Мийе необходимо считаться с чувствами своего жениха и брата тоже!
К удивлению обеих женщин, Тома не уступал. Он искренне считал, что его родные относятся к Изоре хуже, чем она того заслуживает.
