Смелые, опасные решения, за которые нужно платить… Ночь, наполненная кошмарами, светом, включённым во всех комнатах, и работающим телевизором. Увиденное у пруда перевернуло внутренний мир Фарион, сломав что-то важное внутри. Днём она держалась, как могла. И пусть брюнетку тошнило, пусть она огрызалась на каждое слово Морана, пусть уставилась в тёмные воды реки, узнав правду о Ричарде, все эти «пусть» помогали бороться с человеческими останками, постоянно возникающими перед глазами. Но когда вечером она вышла из машины Берка, когда сделала первые шаги на пути к подъезду, липкий, животный страх заполз за воротник, ловко лёг на плечи и плавно потёк по телу, подчиняя себе каждую клеточку сущности.
Джули практически бежала по лестнице к своей квартире, боясь поддаться панике. Три раза девушка роняла ключи прежде, чем упрямый замок поддался. Переступив порог, Фарион быстро закрыла дверь, сползла по стене и просидела два часа в прихожей, пытаясь прогнать страшное видение.
Темнота, сгущающаяся в помещении, заставила подняться, быстро включить свет во всей квартире, найти новостной канал и только тогда позволить себе передохнуть. Но отдых напоминал прогулку в аду. Расслабившись под горячими струями воды, тело обмякло, и каждое движение давалось с трудом, но память озверела, прокручивая картинки случившегося без перерыва. Смотря в зеркало, Джули видела глаза растерзанной девочки, случайный взгляд в окно возвращал к деталям убийства, а когда измученный организм брюнетки уснул за кухонным столом, горячее дыхание карона коснулось шеи, острые клыки распороли кожу, и Фарион проснулась с криком и слезами.
Она хотела позвонить Гаремовой, но глупое желание не выглядеть слабой загнало в ловушку, да и сколько можно терзать подругу, у неё сейчас проблемы на работе.
Джули уснула под утро, когда рассвет успокоил истерзанную сущность, но получасовой сон не придал сил, особенно, если звонок будильника показался чьим-то надрывным криком.
Первой мыслью было позвонить Берку и взять отгул, но, вспомнив его выражение лица после «прогулки» на станцию «Воробьёвы горы», Джули сглотнула ком в горле, умылась холодной водой и потянулась к косметичке.
Спустя час, разбитая и опустошённая, брюнетка появилась в офисе.
Наташа тихо произнесла:
— Привет. Он тебя искал, — сказала оборотень, бросив опасливый взгляд в сторону кабинета шефа.
— Привет. Но я не опоздала, до рабочего дня ещё… — Джули посмотрела на часы, с ужасом выдохнув. Не то, чтобы она боялась Морана, просто Фарион была очень пунктуальной, и, обнаружив собственное получасовое опоздание, корила себя за слабость, да ещё и после вчерашнего выступления в стиле «возьмите меня с собой, я сильная и прочее».
«Хороша сильная: блевала у пруда, теряла сознание, рыдала, а теперь ещё и опаздывает. О внешнем виде лучше промолчать», — проанализировала брюнетка, бросив измученный взгляд в зеркало. Оттуда на девушку смотрела измождённая незнакомка с чёрными кругами под глазами, бледной кожей, в общем, всеми следами бессонной ночи. И это она накрасилась.
Поблагодарив Наташу, Джули прошла к своему рабочему месту, попутно готовясь к нелёгкому разговору с Мораном.
Мимо проплыли Ивановы с низко опущенными головами. Джули невольно подумала: «Похоже, не мне одной хреново этим солнечным утром».
От улыбки Сеймы стало легче, но взгляд дельфина, задержавшийся на Фарион, разбередил глубокую рану внутри. Брюнетка не могла понять, что конкретно это было, но боль показалась давно знакомой. Сейма скрылась в кабинете шефа.
Джули не могла ни на чём сосредоточиться, утешало одно — «живописные картинки у пруда» постепенно темнели и размазывались, растворяясь в дневном свете и окружающих людях. Уже лучше, осталось пережить разговор с ликвидатором.
Сейма и Берк обсуждали детали предстоящей операции. И хоть место было выбрано безлюдное, Морана волновало число участвующих лиц: он, дельфин, Неменцев, юноша архаи, карон, маньяк, затем ещё один карон и, возможно, тот, кто им управляет.
Ликвидатор устало произнёс:
— Мир рушится, если на планете Земля на окраине Москвы собираются несколько монстров, которых не существует, для страшной игры с множеством неизвестных.
Сейма сурово добавила, копаясь в документах:
— Знаешь, а приманка в виде маньяка… кто он? Монстр или всё же человек?
— Странно, я не считаю эту сволочь ни монстром, ни человеком. Почему?
В кабинете повисло тяжёлое молчание. Все детали оговорены, роли расписаны, но дикое количество «если» не давало поставить точку.
— Это будет сложно.
— Знаю… — слова дались Сейме с трудом, но она должна была сказать, чтобы легче стало двоим, — но не сложнее, чем тогда… со мной.
Пару месяцев назад Моран ни за что бы не поверил, что эти слова сорвутся с губ, но они сорвались:
— Ты ведь понимаешь, я должен был.
— Перестань. Я понимаю, даже лучше, чем ты можешь себе представить, — Сейма на несколько секунд замолчала, тщательно подбирая слова, — вчера у пруда… на миг я увидела себя на месте этой девочки, только мир был Иным, и слово «казнь» жгло калёным железом… Спасибо.
