Внезапно Берк почувствовал изменение в оборотне, едва уловимое и тщательное скрываемое, проскользнувшее мимо него смутной тенью.
— Что-то случилось?
Сейма внутренне сжалась:
— Это не важно. Сейчас не время и не место.
Моран тяжело вздохнул, устав от загадок:
— Говори.
Дельфин не заставила себя долго ждать:
— Хорошо, это по поводу Фарион.
Ликвидатор застонал про себя, понимая, как ловко захлопнулась ловушка. Но он сам предложил рассказать. А Сейма продуманно сыграла на чувствах.
— Я видела её сегодня утром.
Тщательная дозированная злость мужчины стала ответным ударом:
— Она опоздала, что не красит ни одного сотрудника.
Сейма произнесла тихо и очень осторожно, пытаясь определить кое-что для самой себя:
— Но ты не видел её?
Ликвидатор нахмурил брови:
— Нет, а что это должно изменить?
— Это не моё дело, — вслух произнесла Сейма, а про себя подумала: «Увидев её, ты не был бы таким жестоким… Надеюсь».
Спустя несколько секунд дельфин выпалила на одном дыхании:
— Ты оставил её вчера одну? Ведь так? Когда вы уехали вместе, я думала, ты её поддержишь.
От Сеймы не ускользнули сжатые челюсти и тлеющий огонь в глубине пронзительного взгляда.
— Я довёз её до дома, на этом всё.
— После всего, что ей пришлось пережить?
Берк шумно выдохнул:
— Если я правильно помню, Иван тоже довёз тебя до дома после встречи из больницы, но затем между вами возникла пропасть, ты решила провести время в борделе, а затем пойти на встречу со мной и Неменцевым. Я ничего не путаю?
Из груди Сеймы вырвалось нечто, похожее на рык. Моран с удивлением поднял бровь, его дельфин начинал показывать зубы. Это злило и восхищало одновременно.
— Нет, ты ничего не путаешь. Но, если ты знаешь детали, значит, следил за мной.
— Ничего личного, Сейма, я боялся потерять тебя. И это было только в первую ночь после твоего возвращения.
Оборотень внимательно посмотрела на мужчину, словно решая какое-то сложное уравнение.
— Не оправдывайся, Берк. Не знаю, как остальные, но мне приятна твоя забота. Я слишком долго была одинока, замыкаясь в себе, и теперь знаю цену подобным поступкам.
Моран поймал себя на мысли, что его сотрудница действительно изменилась.
— И тебя не смущает, что я отдал приказ следить за тобой?
— Нет. Ты же сам сказал — это была одна лишь ночь, значит, всё в порядке. Но…
Ликвидатор откинулся на спинку стула, мысленно приготовившись к словам о Фарион. И почему такие разговоры вызывали смешанное чувство страдания и обретения.
— Но почему ты не проявил заботу о ней?
— Я довёз её до дома. Уверен, до квартиры Джули добралась без приключений.
Сейма тяжело вздохнула:
— Знаешь, самое страшное после того, что довелось ей пережить начинается именно в четырёх стенах.
Женщина горько улыбнулась самой себе:
— Я была уверена, что ты с ней, — поймав сурово-настороженный взгляд Морана, дельфин поспешила исправиться, — Берк, я не имела ввиду секс, это не моё дело… Просто поддержка… Я была уверена: ты с ней или оставил вместо себя Гаремову, иначе этой ночью я была бы рядом с Джули.
Моран произнёс, безжалостно буравя взглядом стену:
— Она сильнее, чем ты думаешь. С чего ты вообще решила, что Фарион требовалась помощь?
— С того, что я ещё помню, какого быть человеком. Ты посмотришь на неё и всё поймёшь. Вот только я никак не пойму твою целенаправленную жестокость по отношению к Джули.
— Это личное, Сейма, и тебя не касается.
— Боюсь, как бы это не коснулось всех нас.
Сейма направилась к двери, но, задержавшись, тихо добавила:
— Знаю, это уже совсем личное, но не могу сдержаться… Мне трудно смириться… как ты можешь до такой степени не понимать и не знать эту женщину, общаясь с ней настолько близко.
Эта глава посвящается постоянному читателю — Катерине (пусть и на другом ресурсе). Спасибо за поддержку, солнце)
Макс повернул голову, присмотревшись к цвету дыма, клубившегося у стен пещеры. Багровый, значит, в понятии времени молодого человека наступил вечер.
«Вообще, почему я называю это дымом? А как иначе назвать? Пар… Бред, но почему нет… Нет, всё же дым. Почему? Не знаю, просто… Дым, и всё тут. Если подумать логически, то дым — дитя огня. Так где же папочка? Хотя, может я просто не вижу пламени».
Макс закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на ощущениях тела, точнее, оболочки. Смирившись с отсутствием физической боли, «агент 007», находясь в стане врага, не терял даром ни одной минуты — он изучал, воспринимал, улавливал, думал, анализировал и чувствовал, понимая, в этом месте существует пресловутое равновесие, и одно нужно заменить другим. Размышляя об огне и дыме, мужчина настроился на ощущение тепла, его просто не могло не быть в этом аду.
Закрыв глаза и расслабившись, Макс выбросил из головы все мысли, настроив сознательное на восприятие окружающего мира только лишь оболочкой. Время текло привычным порядком, и молодому человеку вдруг показалось, что он растворяется в воздухе, смешиваясь с потоком силы, бурлящей в пещере, и становясь с ним единым целым.
