– Ты знаешь духи, которые называются
– Разумеется. Это классика. Очень тонкий цветочный аромат с привкусом ванили. Их изобрел Жак Герлен для опереточной дивы Ивонн Прентан в тысяча девятьсот двенадцатом году. Между прочим, Ларри подарил мне флакон
– Вы могли бы заказать их? Хочу сделать подарок Полли.
– С удовольствием. Я думаю, ей понравится туалетная вода в спрее… Кстати, у вас с ней нет никаких планов на четверг? Мы даём скромный обед в честь Делакампа и его племянницы. Заодно и познакомишься с ним – вряд ли представится другой случай. Только предупреждаю: он жуткий болтун.
– Вот и хорошо, лишь бы наболтал что-нибудь полезное.
– Насчёт этого не беспокойся. Он буквально напичкан всевозможной информацией.
– Итак, – сказал Квиллер, – я Джо Баззард, полицейский в отставке. Подрабатываю охранником. Каждый встречный для меня потенциальный грабитель.
Он выбрался из автомобиля и с неприступным видом вразвалочку направился ко входу, не обращая внимания на Барри.
– Вы из службы охраны? – невозмутимо спросил управляющий.
– Так точно, сэр.
– Следуйте за мной.
– Просто блеск, Квилл! Узнать невозможно. До трёх часов ещё есть время. Чашечку кофе? Краска не потечёт?
– Пожалуй, лучше пить через соломинку. А как вам понравился вечер у Бартеров?
– Всё было очень здорово. Столько интересных людей. И держатся все очень просто, в отличие от городских снобов.
– Да, здешние люди дружелюбны, но очень любопытны и болтливы, так что будьте начеку.
– Кстати, насчёт городских снобов, – сказал Барри. – Угадайте, кто ввалился сегодня утром ко мне в кабинет в марокканском кафтане, обвешанный пятью фунтами серебряных украшений? <Я Делакамп>, – заявил он высокомерно. Я вскочил, чтобы поприветствовать его, и он милостиво протянул мне кончики пальцев. Оказывается, он явился с жалобой на шеф-повара. Делакамп отправился на кухню, чтобы отдать распоряжения по поводу чая, а шеф-повар, как он выразился, вёл себя очень негостеприимно и грубо. Я, конечно, извинился, но объяснил, что Служба общественного здравоохранения запрещает появляться на кухне людям, не имеющим отношения к процессу приготовления пищи.
– На мой взгляд, вы действовали совершенно правильно, Барри.
– Я тоже так считаю… Погодите минутку, Квилл. Не хватает одной детали. Переговорное устройство! Вот, возьмите. Повесьте его на пояс.
В банкетном зале приковывал к себе внимание длинный стол, застеленный кружевной скатертью и украшенный высоким серебряным канделябром и двумя большими вазами цветов. На каждом его конце было приготовлено по чайному сервизу. Маленькие столики со стульями расставили по всему залу. В углу за целым лесом комнатных растений в больших кадках прятался рояль. А к одной из стен был приставлен стол для демонстрации ювелирных изделий, покрытый восточным ковром. Самих изделий ещё не было видно – только кожаные футляры. За ними присматривала молодая женщина в строгом костюме и шляпке.
По совету Барри Квиллер занял наблюдательный пост в тёмном углу на лестничной площадке, откуда отлично просматривался весь зал. Сам же он оставался в тени, и прибывшие Полли и Диана прошествовали мимо, не заметив его. На Полли была скромная голубая шляпка в тон платью, Диана надела ток с вызывающе длинным фазаньим пером. Они заняли свои места по обоим концам стола. Официантки внесли блюда с закусками и серебряные чайники, поставив последние на горелки. Наблюдая за ними, Квиллер подумал, что коротких чёрных платьиц и кружевных наколок ещё недостаточно, чтобы превратить студенток колледжа в настоящих кельнерш.
Около трёх часов хозяин приёма, облачённый в восточный кафтан и препоясанный тяжелой золотой цепью, торжественно сошёл по лестнице. Дородность Делакампа только добавляла ему величия. Он представился дамам, которым предстояло разливать чай, оглядел стол с закусками, обсудил что-то со своей секретаршей у стола с драгоценностями и подал сигнал пианистке.
Под звуки лирических мелодий в зал стали медленно спускаться дамы в огромных шляпах, обдавая <охранника> парфюмерными ароматами.
Делакамп встречал женщин у подножия лестницы, устремив на них восхищённый взгляд. По ходу спектакля он кланялся, целовал дамам руки и говорил комплименты, вызывавшие приятное удивление или наивный восторг. <Ну и клоун!> – подумал Квиллер.
