Квиллер даже придумал подходящий сценарий. Одна из официанток роняет блюдо сандвичей с огурцом, чтобы отвлечь внимание… хватает пустой чайник и с силой бьёт им секретаршу… сгребает драгоценности в передник… бежит к служебному выходу. <Охранник> устремляется за ней. Он размахивает деревянным пистолетом и кричит: <Держите вора!>
-Тебе не кажется, что ваш ювелир немножко переигрывает? Костюм заимствовал из <Тысячи и одной ночи>, манеры – у Мольера… Прости меня, Ларри, но мне кажется, что вся эта помпезность ничего не стоит – с деловой точки зрения, я имею в виду.
– По правде говоря, мы не получаем ни пенни комиссионных со сделок, которые он здесь проворачивает, – согласился Ларри. – Но что с того? Это происходит раз в пять лет, а в промежутке мы заказываем у него для наших клиентов жемчуга, обручальные кольца и прочее и делаем обычную наценку. Кроме того, вся эта шумиха работает на нас и помогает старой гвардии сбывать свои фамильные драгоценности.
– Как ты считаешь, Делакамп предлагает справедливую цену?
– Жалоб не было. Делакамп посылает им розы, и они счастливы уже оттого, что он наносит им визит.
Высадив Квиллера у служебного входа в театр, Ларри вручил ему небольшую книжечку.
– Это пьеса, которую мы ставим. Может, захочешь заглянуть в текст перед премьерой? Ведь рецензию будешь писать ты.
– А кто же ещё?
– Впервые её поставили в тысяча девятьсот тридцать пятом году. Эмлин Уильямс написал роль слуги для себя. Вызов для всякого актера.
– Я знаю. Видел новую постановку на Бродвее несколько лет назад. Очевидно, эту роль будет играть Дерек Каттлбринк?
– К сожалению, нет. Он, конечно, справился бы с нею, но теперь занят по вечерам в отеле.
Ты ведь знаешь, Дерек – метрдотель в <Макинтоше>… Можешь оставить всё это на столе в костюмерной.
– Хорошо. И спасибо за всё, Ларри. Незабываемое приключение.
Дерек в роли метрдотеля вызывал у Квиллера дурные предчувствия. Последние два ресторана, в которых работал Каттлбринк, кончили провалом: один был накрыт лавиной общественного негодования, другой – оползнем.
Когда поздно вечером Квиллер позвонил Полли, чтобы отчитаться о проделанной работе, галопом прискакал Коко и вспрыгнул на стол. То ли кот считал, что обязан контролировать все телефонные разговоры, то ли чувствовал, что на другом конце провода – ещё один сиамец по кличке Брут. А может, всё ещё мучился вопросом, каким образом действует загадочный аппарат.
– Ну и как, стоила овчинка выделки?
– Не вполне, – признался он. – А как тебе выставка шляп?
– Ну, они ведь просто разыграли мистера Делакампа. А он притворялся, будто клюнул на удочку.
– Что ты думаешь по поводу его коллекции?
– У него есть очень эффектные вещи. Например, старинная булавка, усеянная алмазами каратов на тринадцать – и с клеймом. Он просит за неё тридцать пять тысяч.
– В Мускаунти он вряд ли найдет покупателя.
