– Не хочешь ли сельдерея? – предложила Полли ехидно, зная, что он терпеть не может пахучие черешки. Затем она заметила коробочку в позолоченной бумаге, обвязанную красивой лентой. – Это мне? По какому случаю, Квилл?
– Ну, просто я хотел пожелать тебе счастливого вторника, – отозвался он с характерной для него флегматичностью.
Полли с нетерпением развернула бумагу и увидела восьмигранный флакон французских духов, обмотанный филигранной золотой сеткой. От изумления она не могла найти слов. Полли в жизни не видела более красивого флакона и даже не мечтала о том, что будет когда-нибудь пользоваться такими духами.
Оба вспомнили вечер в прошлом месяце, когда сумерки окутали землю голубой дымкой и волшебной тишиной, l'heure bleue.
– Я рад, что они тебе нравятся, – сказал Квиллер и сжевал целую пригоршню стеблей сельдерея.
Коммерческие фирмы и муниципальные учреждения Пикакса отказались от странного обычая закрывать свои конторы на ланч с двенадцати до часу, тем не менее посещать их в это время по делам не рекомендовалось. Квиллер направился в амбар накормить котов и пошарить в холодильнике, чтобы и самому чем-то поживиться. То, что останется несъеденным, будет упаковано в сухой лед и перевезено в таком виде на зимнюю квартиру.
У него был составлен список лиц, которых следовало известить о переезде: управляющий банком, заведующий почтой, владелец гаража, книготорговец и так далее. Впрочем, это был лишь жест вежливости: все и так прекрасно знали, где именно проживает Квилл в данный момент. И все же попасть в этот список было очень почетно.
В первую очередь следовало предупредить шефа полиции. Именно его люди будут присматривать за амбаром в отсутствие хозяина.
Зайдя в полицейское управление, Квиллер обнаружил раздраженного Броуди за компьютером. У Эндрю всегда портилось настроение, когда ему приходилось иметь дело с этим хитроумным и ненавистным изобретением.
– Энди, сегодня твой последний шанс перехватить что-нибудь на ночь у меня в амбаре, – сказал Квиллер.
– Приду в десять, – буркнул тот. – Ненадолго.
В два часа дня в газетных киосках появился свежий номер <Всякой всячины> со статьей под крупным заголовком:
