– Лилит, – вздохнула она, – я хочу преобразить новый мир. Если этими глупыми женщинами нужно пожертвовать, так тому и быть. В любом случае я понятия не имею, чем я могу тут помочь.
Я ссыпала муку из ручной мельницы и добавила свежее зерно.
– Я наблюдала за тобой, – дрожащим голосом произнесла я. – Ты знаешь свойства каждой травки, каждого корня, каждого листа в этих местах. Ты толчешь, кипятишь, растворяешь, делаешь средства от всех болезней, которыми мы страдаем. Ты выращиваешь лекарственные травы так, чтобы они стали вдвое сильнее прежнего. Нет такой хвори, которую ты не умеешь лечить. Ты отделяешь быков от коров, когда не хочешь телят, отделяешь баранов от овец. Не говори мне, что не знаешь, как прервать беременность!
Я сбросила жернов в реку. Глупый поступок – найти другой такой хороший камень будет нелегко. Малакбел почувствовал мою злость и потопал за мной, оставив Норею сидеть с открытым ртом.
Я поднялась к пещере, где мы хоронили детей, и посмотрела сверху на наше поселение. Нахалафа недавно побывала здесь: прядь ее волос, сплетенных в шнурок, лежала на свежей могиле ее младенца. Где они теперь, эти дети? Среди орущих и вечно недовольных младенцев Шеола. Здесь, в окружении мертвых, я размышляла, в чем же состоит смысл мудрости, если не в том, чтобы освободить женщин от гнета и помочь им избегнуть участи производства детей, словно животных на ферме.
Норея была права: я позабыла о своей задаче. Крутила жернов, вместо того чтобы работать с умами. В заботе об Асмодее я замкнулась в себе, забыла о Ее плане. Наделенные мудростью Царицы Небесной, все женщины смогут избегнуть ада на земле.
Далеко внизу, в долине, я увидела сына. За ним, как всегда, следовала толпа детей и собак. Они бежали в лес, чтобы проверить силки и потренироваться в стрельбе из пращи. Ребятишки впитывали каждое слово Асмодея, тянулись к нему, словно цветы к солнцу. Элишева, старшая из девочек, была рядом с ним, по обыкновению держась так близко, что между ними едва ли можно было просунуть ячменную соломинку.
Там же была и Норея, согнувшаяся в три погибели в попытках нащупать в реке жернов. Сим все еще работал над алтарем. В тени фигового дерева Ной сидел в обнимку с кувшином вина. Хам ушел далеко со своим стадом. А Иафет был на краю деревни и наблюдал за Асмодеем и Элишевой, как и я. И увидел, как их руки потянулись друг к другу слишком рано, прежде чем молодежь скрылась за спасительной опушкой леса. По спине у меня пробежали мурашки леденящего ужаса.
Я никогда не была настоящей провидицей. Лишь травы и волшба Нореи помогли мне предвидеть потоп. Ни до того, ни после я не обладала даром пророчества.
И все же в тот миг меня посетило прозрение. Я в точности увидела, чем все закончится.
Я вернулась к своей задаче с решимостью паука, занятого починкой порванной паутины. Начала я с трех женщин и шести девочек, а также младших мальчиков: остальных у нас отняли в нежном возрасте семи лет, когда забрали от матерей, чтобы учить мужской жизни.
Каждый день после полудня, когда Ной пил, а Сим, Хам и Иафет дремали после утренних трудов, мы уходили из деревни в рощу за лесом. Самбет шла медленно, рука об руку со своими дочками – Элишевой, имевшей ту же изящную походку и отсутствующее, мечтательное выражение лица, и шумной смешливой Васемафой. Нахалафу тащили за руки ее девочки: умница Серах, арфистка Фамна и Мегетавеель, умевшая подражать кому угодно. Арадка, радуясь возможности на несколько бесценных мгновений сбежать от Иафета, со смехом скакала, неся на плечах малышку Ану. Младшие из мальчишек, Ханаан, Арам и Фирас, бежали впереди всех, фехтуя на палках и устраивая друг на друга засады в кустах.
Среди серебристых берез и древних дубов, где над нами порхали рыжебокие вьюрки, а с веток смотрели глазами-бусинками белки, я говорила о Святой Матери, о той роли, которую Она нам уготовила, о Ее природном законе. Я рассказывала женщинам, что все это означает. Что они равны своим мужьям, а не их слуги и не помощники (это слово по-прежнему разжигало злость у меня в груди, словно огонь в печи).
Я рассказывала об их предках, нагих и безгрешных, в Эдемском саду. О том, как Ашера выбрала женщину, чтобы наделить ее даром мудрости. О том, что их праматерь Ева принесла в мир разум, а не грех. Что они должны использовать добытую с таким трудом мудрость, чтобы задаваться вопросами, совершенствоваться и развиваться, а не принимать и превозмогать. Что мужчины называют непокорность Евы грехом, хотя это ее величайшая добродетель.
