Они молча наблюдали за ней; не сказав ни слова, Нина подошла к младшему, что-то вытащила из нагрудного кармана платья. Склонилась над ровным чужим лицом, бесстрашно прижала пальцы левой руки к холодному мертвому лбу и что-то беззвучно прошептала одними губами. Гавин встал и направился к ней, не понимая, что она делает, но Морвейн поймал его за локоть. Женщина положила то, что держала в правой ладони, на закрытые глаза Каина; это оказались всего лишь маленькие плоские камушки светло-серого, почти белого цвета.
— Что она делает? — еле слышно спросил Гавин.
— Это их обряд, — ответил ему Беленос. — Так они провожают своих мертвых.
Нина все еще стояла, склонившись над лицом младшего; глаза ее были закрыты.
— Прощай, — услышали они ее шепот. — Пусть солнце светит тебе на той стороне.
Все как-то обескураженно замолчали. Женщина выпрямилась и обвела их взглядом, прижимая руки к груди.
— Для чего ты?.. — спросил ее Гавин, лицо которого по-прежнему было белее снега. — Это же машина.
— Пускай, — сказала Нина. — Ведь душа у него была не хуже человеческой.
Гавин опустил голову.
— У нас мало времени, — потом добавила женщина, будто опомнившись, принялась оглядываться. — Надо уходить!
— Но…
— Это ловушка, — спешно сообщила она. — Они хотят послать с вами еще одного человека. Такого же, как… они теперь называют их разрушителями. Когда он окажется на вашей станции, случится непоправимое.
— Откуда ты знаешь? — жестко спросил ее Морвейн.
— Господин Дандоло сказал мне, — Нина чуть напуганно хлопнула глазами, сделала шаг назад. — Он сейчас там… они все заняты, они не ожидают этого, мы сможем незамеченными выйти через погост за дворцом. Мы там спрятали мешок с одеждой… если вас переодеть, никто не обратит на вас внимания.
— Ты предлагаешь нам бежать?
— Это единственный выход! Иначе они убьют вас всех! Дома у господина Дандоло сперва будет безопасно, вы успеете предупредить своих, потом мы выведем вас из города…
Выражение Морвейна неуловимо изменилось; остальные переглядывались между собой.
— Дандоло врать не станет, — наконец тяжело сказал Морвейн. — Надо идти.
— План сомнительный, — возразил Касвелин.
— Но это лучше, чем оставаться здесь!
Они засуетились; профессор неожиданно быстро отправился в соседнюю комнату, Малрудан почти побежал следом за ним.
— Не больше пяти минут, — сказал Финн, все разошлись, и Нина осталась наедине с Таггартом.
Робко подняла на него взгляд.
— Нам придется оставить тело, — глухо произнес Эохад. — Ему уже ничем не поможешь.
— Они, возможно, и не посмеют тронуть его, — ответила Нина. — Для нас надругаться над телом усопшего, над которым уже проведен прощальный обряд, — поступок хуже убийства…
Он все-таки подошел к ней и коротко, быстро пожал ей руку.
Тем временем в комнату вернулись остальные, все они уже были готовы идти. Черные глаза женщины обвели их.
— Одного не хватает, — сообразила она.
— Я не уверен, что он и захочет пойти, — буркнул Морвейн, сердито поправлявший рюкзак на плече.
— Но оставить его здесь!.. — воскликнула Нина.
— Юная госпожа права, мы обязаны хотя бы предупредить его.
Тогда Финн, вздохнув, снова вышел. Какое-то время они стояли в тишине, переглядываясь. Нина заметно нервничала, подошла к двери и внимательно слушала, нет ли кого в коридоре; наконец в комнату с другой стороны вошли двое.
Китаб выглядел бледным и растерянным, избегал встречаться взглядом с разведчиками, однако и он явно намерен был идти.
— Все? — окликнула Нина. Увидев Леарзу, она вздронула, но ничего больше не сказала, выскользнула в дверь.
Кажется, анвиниты действительно утратили бдительность: группа людей беспрепятственно прошла по пустынным холлам дворца, Нина вывела их вниз, в крошечное фойе, откуда можно было выйти наружу, а там, за дверью, их действительно ожидало старое кладбище. Здесь было относительно безопасно: корявые деревья росли повсюду между могилами, надежно скрывая их от чужих взглядов, а у дальнего конца на трухлявом пне лежал оставленный мешок. Нина ждала, пока спутники ее переоденутся, — Гавину и Леарзе пришлось помогать, — потом повела их дальше, пока они не достигли высокого металлического ограждения. В одном месте прутья были отогнуты достаточно для того, чтобы худая Нина легко проскользнула между ними; первым за нею протиснулся Леарза, за ним выбрался и Малрудан, а потом Морвейн. Профессор Квинн с сомнением оглядывался, тогда Богарт, заметив выражение его лица, схватился за прутья и без особого труда раздвинул их еще сильней.
— Это будет слишком видно! — воскликнула Нина, но они уже спешно пробирались на ту сторону, а когда все уже были за оградой, Финн напрягся и вернул прутья на место.
— Не недооценивай разведчиков, детка, — немного неловко улыбнулся он ей.
— Надеюсь, этот идиот сообразил, что на него подозрение падет в первую очередь? — глухо спросил Морвейн, уже когда они осторожно пробирались по узкой улице, окруженные глухими стенами.
— Не знаю, — испуганно созналась Нина.
