Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

На лице Тересы, бледном настолько, будто оно было выкрашено белой краской, появилось вопросительное выражение.

– Кто тут? – спросила она, по-прежнему глядя в потолок.

Майкл понял, что она слышит, но не узнаёт его.

– Это я, мамита. Мигелито. Твой… ну… я… меня ещё Гонсало привёл, помнишь?

Он с усилием приподнял откинутую в сторону руку и, проскользнув между ней и освободившимся пространством, прилёг рядом с Тересой и бережно опустил приподнятую руку обратно на подушки.

Тереса медленно покачала головой.

– А у меня ничего не болит, – будто удивляясь, прошептала она. – Так кто ты, говоришь?

– Я Мигелито, мамита, – чуть не плача, сказал Майкл. – Ты сейчас поспишь, а когда проснёшься, то вспомнишь меня.

– Мне душно, – опять в никуда сказала Тереса. – Здесь нет воздуха. А там он есть. Там его много, чистого, вкус-с… а-х-х-х… х-хы… Он лиловый. Т-ты в-видел лиловый воздух? Прозрач… н-н… Я там б-б-уду…

Майкл хотел было сказать, что и воздух есть, и окно распахнуто целыми днями, но понял, что лишь напрасно потеряет время, и, прильнув к ней, торопливо зашептал ей на ухо, притрагиваясь губами к тёплому металлу серёг:

– Я тебе обещаю, что буду во всём тебя слушаться, даже на скейте перестану кататься, вот клянусь, перестану. И в церковь пойду, раз ты просишь, и на конфирмацию. Даже в школу пойду. И с Гонсало не буду ездить в город, я всё сделаю, как ты хочешь, ты только не умирай.

Тереса слушала детский голос, чуть приподняв брови, и всем своим видом демонстрировала полное непонимание того, что происходит, а Майкл всё говорил и говорил.

– Гонсало наконец решился и поехал за доктором в Сальтильо. Он привезёт его к ночи, доктор назначит тебе лечение, и ты поправишься. Только ты не умирай до ночи, и вообще не умирай. Потому что, если ты умрёшь, они тоже умрут. Все умрут. И Гонсало, и Инеса. Там ещё падре Мануэль стоит и этот противный шофёр Мигеля. И ещё кто-то стоит, кого я не знаю. А если они все умрут, с кем я останусь? С Хесусом? Но он же чокнутый! С Хуаном я тоже не хочу, он только в карты играет и пьёт. Да, ещё есть Сэльма. Но у неё много своих детей… да я и не хочу с ними, ты же знаешь! Я… я… я хочу только с тобой! Ты не умрёшь?

Майкл приподнял голову и посмотрел на Тересу с напряжённым ожиданием.

Она молчала, и, успокоив себя тем, что Тереса всё-таки слышит его, Майкл затих и вскоре заснул.

Он проснулся от резкого толчка.

За окном и в комнате было уже совсем темно, и лишь у изголовья кровати светила маленькая ночная лампа, которую не выключали даже днём.

Тело Тересы сотрясла конвульсия. Следом ещё одна.

Майкл вскочил, но тут же свалился на пол, поскольку начисто забыл, что прилёг на кровати с краю, и даже не успел толком подняться на ноги, как услышал шедший из горла Тересы хрип и вдруг отчётливо, совсем по-взрослому осознал, что она умирает.

– Мамита умирает, она умирает, спасите её, – кричал Майкл, рвался из рук выскочившей в коридор на его крик Инес, бежал дальше по коридору через тёмный зал на кухню и обратно.

– Хуан, пожалуйста, я боюсь, там мамита… она… умирает. Я боюсь… нет-нет, я не боюсь смотреть, как она умирает, я боюсь, что она умрёт. Помоги ей, пожалуйста! Хуанито, пожалуйста!

– Тихо, гринго, тихо. Остановись сейчас же, ты же мужчина. Сейчас позовём Сэльму, да и хозяйка побежала туда. Они помогут донье Тересе. А ты успокойся.

Майкл сник. Затем коротко вздохнул, будто хотел добрать в себя немного воздуха, и сказал совсем другим тоном.

– Пойдём туда.

И, отрицательно качнув головой в ответ на упреждающее движение Хуана, добавил:

– Не бойся. Я больше не буду плакать.

– Мы пойдём туда вместе, но только если ты не будешь вырывать свою руку из моей, – предупредил Хуан.

– Хорошо.

Он так и не зашёл в её комнату, хотя Хуан предлагал ему зайти. Не двигаясь, стоял в коридоре у стены, чуть поодаль от распахнутых дверей и молча глядел на сновавших туда-сюда женщин.

Я теперь всегда буду там, где светит лиловое солнце и воздух пронизан лиловыми лучами.

Мама наказала мне смотреть за тобой, а я послушная дочь.

Я не оставлю тебя, мой Мигелито.

Прилетай почаще. Не бойся. Я всегда буду там. Буду смотреть за тобой, мой маленький ангел, мой ребёнок, которого я родила когда-то, но почему-то забыла об этом.

Гонсало вернулся около полуночи в сопровождении старого доктора и даже не успел вылезти из машины, как Хесус сообщил ему о смерти Тересы. Услышав горестное известие, он плюхнулся обратно и стал растерянно шарить рукой в районе сердца.

Сопровождавший Гонсало старый доктор не стал ждать, пока он придёт в себя, довольно шустро для своего возраста вылез из автомобиля, спросил, где можно вымыть руки, и, ведомый Хесусом, прошёл в комнату Тересы, в которой уже стоял отчётливый запах разложения.