Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Навестив Ковальски, рядом с которым постоянно дежурила его жена, Джанни понял, что наконец обрёл душевное равновесие, и распорядился везти его домой. Всю обратную дорогу, переполненный впечатлениями от визита в госпиталь, он размышлял о тонкостях любви. Ковальски, гений аналитики и двухметровый красавец, ни разу не ездил на остров, да что остров, он вообще не ездил никуда дальше Бруклина и был примернейшим семьянином и отцом пятерых дочерей. Джанни ни разу до сегодняшнего дня не видел его жену и увиденное потрясло его: некрасивая немолодая женщина с заколотыми на затылке тусклыми волосами и бесформенной оплывшей фигурой. Настоящая серая мышь.

А Ковальски любил её. И только её. Тут было над чем призадуматься, факт.

БМВ как раз пересекал один из перекрёстков и Джанни мельком взглянул в окно. На углу, в ожидании зелёного сигнала светофора, стоял худенький подросток, лет шестнадцати или семнадцати на вид. Одетый, как и бесчисленное множество его сверстников, в мешковатую бесформенную одежду, он бы ничем не отличался от них, если бы не два обстоятельства.

Во-первых, Джанни подумал, что, кажется, где-то уже видел его.

Во-вторых, несмотря на то, что на голове подростка была вязаная шапка, полностью закрывавшая волосы, а на носу – очки со слегка затемнёнными стёклами в некрасивой толстой оправе, эта, может быть даже сознательная маскировка, не могла скрыть редкой правильности черт его лица и очень ровной сияющей кожи.

Взгляд Джанни успел зафиксировать не только лицо подростка, но и тонкую, но сильную длинную шею, пропорциональный, несмотря на юношескую угловатость, рост, и стройную осанку.

– Вишня, проследи за ним – негромко сказал он.

Сидевший рядом с шофёром Вишня, которого все называли так из-за спелых блестящих глаз и круглых щёк, быстро обернулся к шефу и определил по его взгляду порученный объект. На его лице отразилось мимолётное удивление, но Джанни кивнул головой и Вишня послушно выскочил из машины, а Джанни мог больше не беспокоиться по поводу подростка. Он знал, что от его парней невозможно сбежать.

Вишня появился у него дома ровно через четыре часа, взмыленный и злой.

– Ну и прыть у мальчишки – с ходу стал жаловаться он, пока Джанни наливал ему виски. – Совсем загнал меня. Я думал, что я быстрый, но этот чертёнок – настоящий спринтер, это точно!

Джанни на минуту прикрыл глаза, и Вишня понял, что от него ждут информации.

– Значит так, шеф. Мальчишка живёт в одном из тех ужасных домов, которые вечно ожидают своей очереди на снос. Он красив, как звезда, и он знает о своей красоте, потому и одевается, как фрик.

– Маскируется?

– Да, шеф. Без сомнения, это маскировка. Очки, шапка, и прочее. Шапку он натягивает поглубже, воротник периодически поднимает вверх, руки беспокойные, ему неуютно, короче, у него всё не очень-то здорово. Наркоман или нет, я пока не понял, для этого нужно будет получше его разглядеть.

– Говори.

– Он живёт на последнем этаже, дверь отпирал своим ключом, пока отпирал – оглянулся несколько раз. Явно боится людей, избегает групп, обходит их стороной, как увидит – просто разворачивается и убегает в обратную сторону. И у него нет мобильного телефона, представляете? Явно нет цели. По-моему, нет денег. Ни разу ничего не купил. Ни разу не подошёл к еде, или к витринам магазинов. Я послушал у его двери немного. Шум воды, затем тишина. Мёртвая. Будто за дверью никого нет. Я вызвал Саймона, пусть подежурит на всякий случай…

Вишня коротко взглянул на Джанни, ожидая одобрения по поводу своего решения.

– Ты хорошо поработал, Вишня. Не ложись. К двенадцати часам мы навестим мальчишку.

Стоя в коридоре, Майкл слушал, как со стороны комнаты Гонсало раскатывается во все стороны мощный храп.

Гонсало отсыпался после очередной попойки.

Майкл постоял в раздумье ещё какое-то время и побежал на кухню, откуда раздавался шум кастрюль.

– Эй, Инес… сита, можно с тобой поговорить?

– О Пресв… Да… конечно, можно, Мигелито! Я слушаю тебя!

– Отвези мамиту к врачу. Пожалуйста.

– А что с ней такое, с ма… с этой приключилось?

– Не притворяйся. Ты отлично знаешь, что она больна.

– Ничего я такого про неё не знаю. Очень мне надо!

– Значит, ты отказываешь мне в просьбе?

– Н-нет, как я тебе откажу? Только что это даст? Да и Тереса врачам не верит и сроду не верила. Не поедет она.

– Надо отвезти её в Мехико. Или в Сальтильо хотя бы.

– В Мехико? Ты это серьёзно?

– Или в Сальтильо, я же сказал про Сальтильо тоже, так что не фокусничай сейчас.

– А что мне за это будет?

– Что значит – что будет? Ну, хочешь, я не разрешу Гонсало тебя бить?

– Подумаешь – бить. Я его не боюсь, ты же знаешь.

– А что ты хочешь? А-а, понял. Деньги. Я возьму у Гонсало, скажи только, сколько тебе нужно. Если много, то он может и не дать, но я всё равно попрошу.

– Не нужны мне деньги. Они у него если и есть, то все мои. Мне вообще только одно нужно.

– Что?

– Твоя любовь. Пока не пообещаешь полюбить меня, никуда не поеду, вот так вот!

– Это как – «полюбить»? Ну пожалуйста, я тебя люблю.

– Э-э, нет уж. Это не считается. Ты будешь жить со мной.

– Я и так с тобой живу, разве нет?