Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Джанни же ни с чем таким не знакомился. Его тёзка, мирно спавший вечным сном на одном из забытых калифорнийских кладбищ, при жизни был не только горьким пьяницей, но и неплохим художником, а по части живописи у Джанни всегда было всё в порядке. Он любил искусство с детства и многое знал о нём.

После погружения в азы монтажа холодильных установок Стив лёг в одну из тех косметологических клиник, где не задавали лишних вопросов, и подкорректировал внешность. Выпрямились слегка оттопыренные уши, заострились скулы, стал тоньше кончик носа, засияли керамической белизной зубы, на подбородке появилась весьма украсившая его ямочка.

– Я не боюсь, что меня узнают, – объяснил он Джанни своё желание изменить внешность. – Меня попросту некому узнать. Но я должен вжиться в качественно новый образ.

– И как? Получается?

– Смотри. Вот он я, новый Стивен Гордон Дженкинс. У моего тёзки даже второе имя с моим совпадает. С ума можно сойти, будто он специально родился, чтобы помочь мне. Значит, так. Вот он я, Стив Дженкинс, двадцати восьми лет от роду, несколько лет назад окончил университет и получил специальность инженера – монтажника холодильных установок. Я сирота, родители погибли, когда мне было всего шесть. О чёрт! Это потрясающе, Джан, у холодильного Стива Дженкинса тоже погибли родители. Правда, их никто не убивал, они погибли в автомобильной аварии, но какая, в сущности, разница? Он рос сиротой, как и я.

– Зачем ложиться в клинику и при этом оставлять своё родное имя? – спросил Джанни.

– Пойми, макаронник, клиника и биография – часть моего нового образа, а имя – дань памяти о семье. Хочешь своё менять – меняй. Я уже предлагал, но ты отказался. Не приставай, лады?

И Стив пускался в длинные рассуждения о том, как важно состояние души для будущего успеха.

Он бросил курить гораздо раньше Джанни, часами тренировался в спортзале и ежедневно совершал тренировочные пробежки.

– Я должен стать новым Стивом Дженкинсом, – не уставал повторять он. – Тем Стивом, в которого поверят все. И в первую очередь – я сам.

Все два года подполья он готовил себя к новой жизни, и, видит бог, ему это удалось.

Нью-Йорк поразил Стива бешеной энергией и количеством сосредоточенных в нём денег.

– Джан, смотри, они же везде – сверху, снизу, отовсюду нагло громоздятся передо мной огромными каменными мешками! – кричал он, не в силах сдерживать рвущиеся наружу эмоции. – Мать твою, это же какой-то триумф! По телеку сколько раз видел, но воочию от этого города совсем другие впечатления, и я пьянею от него так, что еле держусь на ногах!

После трёх дней изнурительного марафона по городским улицам он заявил Джанни:

– В этом чёртовом городе намешано столько же дерьма, сколько и во мне. И я больше не появлюсь на его улицах, пока не добьюсь своего. Клянусь честью, ноги моей здесь не будет. Этот город бросил мне вызов – и я его принимаю!

Джанни не возражал. Ему было всё равно, где находиться, главное, чтобы Стив был рядом. С того дня они безвылазно засели в мотеле. Джанни выходил на улицу лишь затем, чтобы купить кое-что из еды и газет, а Стив вообще не выходил. Он читал, смотрел телевизор и думал о чём-то своём.

Они прожили вот так, отшельниками, почти неделю, в прокуренной прошлыми постояльцами комнате, на разобранных постелях, среди раскиданных в беспорядке газетных листов и пестревших броскими заголовками журналов. Стив искал вдохновения в колонках объявлений, а Джанни ждал, когда же оно, наконец, придёт и они съедут из этой пропылённой комнаты с видавшими виды кроватями и низким потолком в другое, возможно, более приятное для него место.

Сквозь открытое окно круглые сутки врывалось внутрь оживлённое автомобильное движение.

Джанни ненавидел уличный шум, но Стив задыхался в любом помещении с запертыми окнами, и Джанни оставалось лишь возмущённо морщить лоб и выразительно вздыхать по ночам.

– Подрочи, парень, станет легче, – шутил по этому поводу Стив.

В ответ Джанни молчал и мечтал о том, что когда-нибудь купит себе дом в самом тихом месте, какое только можно представить.

«Ты будешь жить в полной тишине, Джо Альдони!» – думал он, затыкая уши приобретёнными в ближайшей аптеке берушами при очередной тщетной попытке заснуть.

День, когда пришло время изменений в их со Стивом жизни, начался для Джанни очередным жирным сэндвичем и наспех проглоченным отвратительным кофе.

Мысленно кляня себя за то, что поленился купить таблетки от изжоги, он прикрыл недоеденную еду салфеткой, запрыгнул на кровать и щёлкнул телевизионным пультом.

Рядом шелестел страницами свежей прессы Стив, что-то бормотал телевизор, и Джанни не заметил, как задремал, и даже не понял, сколько прошло времени, когда Стив сильно толкнул его в бок.

– Ты в курсе, что напугал меня? Надеюсь, началась атомная война, иначе я выкину тебя в окно, – недовольно буркнул Джанни.

– Смотри туда, – не обратив внимания не его брюзжание, указал на экран Стив. – Вот то, что нам нужно. Вот то, что я искал в газетах и журналах, то, из-за чего я сижу здесь, в этой кошмарной дыре.