Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Сбежав с границы, он отправился в Мехико и сидел там тихо несколько лет, а потом всплыл на поверхность под новым именем и в новом качестве – специалиста по борьбе с наркотрафиком.

Как это ему удалось, знали только сам Ньето и те, кто ему помог.

Безупречно отслужив несколько лет, он получил выгодную должность начальника полиции в одном из приграничных городов и прибыл туда с твёрдым намерением заработать себе на безбедную старость любыми, в том числе и хорошо известными ему, способами, справедливо полагая, что другого шанса может и не быть.

Намеченной цели удалось достичь в течение ближайших полутора лет. К тому времени Ньето уже хорошо знал, как работают механизмы выживания в управленческих джунглях, поэтому как можно быстрее наладил тесные связи с многообещающим политиком и будущим мэром Родригесом, представителями власти прокурором Лопесом и судьёй Моралесом и, конечно же, с набиравшим силу Мигелем Фернандесом.

Усилия не пропали даром, и вскоре новый начальник полиции занял одно из самых прочных мест не только в городе, но и во всём приграничье.

Прямых обязанностей в местном сонном царстве у Ньето, к слову сказать, было немного. Растаскивать пьяных дебоширов и наркош из местных баров он перепоручал своему помощнику, туповатому и исполнительному Карлосу Вилья, а с мелкими воришками с удовольствием разбирался сам, колотя их головами о железные прутья загона для преступников в единственном на весь город полицейском участке.

Основным же направлением деятельности начальника полиции стало посредничество.

По происхождению Роберто Ньето был наполовину индейцем из племени майя и ни на минуту не забывал об этом – ни в бытность свою в Мехико, ни уже после отбытия по месту нового назначения. В штате Коауила стычки с партизанами были обычным делом, но Ньето оказался умелым дипломатом и в итоге сколотил себе неплохой капиталец, лавируя между правительством и сапатистами, к которым испытывал самые нежные чувства, что, впрочем, не мешало ему тесно сотрудничать с властями.

Кроме лавирования между сапатистами и властями, Ньето крышевал мелких торговцев дурью и местные бордели и казино, к тому же как никто умел навести дисциплину среди сошек всех мастей – драгдилеров, карманников, шестёрок, убийц и проституток обоих полов, в изобилии подвизавшихся по всему периметру границы, от жарких пляжей Канкуна на юге до угольных шахт на севере.

Не случайно дон Гаэль Ласерда неизменно отзывался о местном начальнике полиции в самых уважительных тонах и всегда говорил, что Роберто Ньето, без сомнения, заслужил своё место под ярким солнцем вверенных дону Ласерде территорий.

И именно Ньето через две недели после памятного похода в поместье нанёс визит падре Мануэль.

Ньето принял священника в своём кабинете, откуда немедленно вынесли полную окурков пепельницу и срочно сменили воду в казённом, сделанном из второсортного стекла кувшине, стоявшем здесь ещё со времён прежнего начальства.

После дежурных приветствий Ньето счёл нужным приступить к своим непосредственным обязанностям.

– Чем обязан вашему визиту, падре Мануэль? – спросил он, внимательно глядя на сидевшего наискосок от него за столом, предназначенным для совещаний, падре. – Что-то случилось в церкви?

– Нет-нет, шериф, то есть сын мой, всё в порядке, всё в порядке… – быстро ответил падре Мануэль.

Ньето несколько озадачила даже не поспешность, с которой обычно немногословный священник назвал его «шерифом», а живость его речи.

«Надо же, а он весьма темпераментен», – подумал он.

Лицо его приняло серьёзное выражение, глаза наполнились вежливой пустотой, и падре понял, что от него ждут объяснений.

– Видите ли, шериф, то есть сеньор ммм… сын мой… могу я вас… тебя… так называть? – заикаясь, начал он.

Ньето молча кивнул.

– Сеньор начальник! Ты… вы, я полагаю, в курсе, что у Гуттьересов появился маленький отрок?

После секундной заминки Ньето вновь кивнул.

– Недавно опекающая его дщерь божья Тересия нанесла мне визит в его компании.

И падре выразительно посмотрел на начальника полиции, ожидая его одобрения.

Не шевелясь, Ньето продолжал молча смотреть на него.

– Во время душеспасительной беседы с анг… с дитём, – не дождавшись ответа, продолжил падре, – я понял, что донья Тересия не справляется со своими обязанностями. И не потому…

Тут падре вновь запнулся, но лишь на мгновение, затем, собравшись с силами, продолжил монолог, и именно в момент этой вроде бы крошечной запинки Ньето вдруг понял, что от визита священника надо ожидать лишь неприятностей.

«И как я раньше не замечал, что этот тип – псих?» – подумал он, глядя на непривычно взволнованного падре Мануэля.

– …и не потому, что дщерь Тересия не старается, – голос Мануэля набирал обороты, – …дитя в её руках и чисто одето, и ухоженно, и накормлено, и напоено…

Явно увлёкшись речью, падре в упоении закатил глаза, но тут же взял себя в руки и продолжил говорить профессионально поставленным монотонным голосом.

«Гаси длиннорясого», – пришла в голову Ньето неожиданная мысль.