Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Истошно кричала Гуаделупе, вторили ей Лусиана и Сэльма, и с блудливой улыбкой наблюдал за чинимой над Инес расправой прятавшийся за их спинами Хесус.

Спас Инес Хуан.

«Опять перепил», – морщась, думал он, с трудом проснувшись на узкой лежанке за старинной ширмой, служившей спальной перегородкой в подсобке, и едва успел свесить ноги и заняться поисками стоптанных спортивных шлёпанцев, как в его ещё затуманенное алкоголем сознание ворвались женские крики. Прислушавшись, Хуан понял, что крики доносятся со стороны хозяйского дома.

– Чёрт! – выругался он. – Что за чёрт!

Одеться и выскочить из пристройки было для Хуана делом одной минуты. Даже ширинку не успел застегнуть, позже ему Хесус укажет на это глазами, аккурат перед тем, как он накостыляет ему «за равнодушие к страданиям человечества», как Хуан позже объяснил Майклу, спросившему, за что он ни с того ни с сего побил Хесуса.

В коридоре Хуан едва расцепил руки, чтобы отпустить Гонсало, как из комнаты вновь раздался крик Тересы:

– Гонсало, Гонса… Ох… Мигелито сбежал! Ох!.. Найди его, Гонсало, заклинаю тебя всеми святыми!

Да, Майкл сбежал, ведь открыть ставню и выскочить через подоконник одноэтажного дома было для него пустячным делом. Как был, босой, он спрыгнул на кусачую скользкую траву и изо всех сил побежал по тропинке, ведущей к воротам, проворно перелез через забор, спрыгнул на каменистую обочину дороги и был таков.

Летела светлая полоса дороги, босые ноги ловко перепрыгивали через каменистые препятствия, в ушах свистел ветер…

«В автобусе надо платить за билет. Ну ничего. Я попрошу водителя, и он пустит меня без денег», – подумал он некоторое время спустя и, успокоившись после принятого решения, бежал ещё какое-то время, но вскоре заметно сбавил темп, а потом и вовсе остановился.

Вспомнилось, как Инес избивала Тересу, и Майкл понял, что не может вот так взять и уехать. По крайней мере, не сейчас. И вообще, он уедет отсюда не один, а с мамитой.

Гонсало и Хуан потому и нашли его довольно быстро, что он не собирался убегать.

Мелькнула вдалеке круглая детская голова. Хуан резко заглушил двигатель, чтобы не спугнуть беглеца, и они с Гонсало вылезли из автомобиля и двинулись в его сторону, жестами указывая друг другу места дислокации на случай его возможного побега.

Майкл стоял на обочине справа от дороги и внимательно разглядывал придорожные кусты.

Хуан подошёл поближе и, ещё не зная, как себя вести, медленно поднял руки вверх, демонстрируя таким образом, что не собирается делать резких движений.

– Мигелито, поедем домой, – предложил он, стараясь придать голосу как можно больше дружелюбного спокойствия. – Там тебя Тереса ждёт. Уже извелась вся, жалко её.

– Ещё как извелась, клянусь честью, – подхватил слова Хуана Гонсало. – Давай, малец, поехали. А потом я тебя в город отвезу, хочешь?

– Хочу, – легко согласился Майкл и, вложив ладонь в протянутую Гонсало руку, вприпрыжку побежал рядом с ним.

– Ты опять купишь мне воду? – спросил он, щурясь от утреннего солнца.

– Конечно, куплю. Хоть десять бутылок. А, кстати, ты считать-то умеешь? Десять – это сколько? Сможешь на пальцах показать?

Гонсало сыпал вопросами, ещё не веря лёгкости, с которой ему удалось вернуть мальчика.

Майкл остановился и показал десять растопыренных пальцев.

– Молодец! – одобрительно кивнул Гонсало. – А если их будет восемь, сможешь показать?

Майкл показал восемь растопыренных пальцев.

– Умница! – воскликнул Гонсало. – Хуанито, ты видишь, какой у нас молодец растёт?!

– Ты что, придурок, Гонсало? – явно желая надерзить, спросил Майкл. – Я умею считать уже давно. Выучился, ещё когда с ней жил. Она меня учила кое-чему, пока окончательно не заболела.

– Она – это кто? – не понял Гонсало.

– Его мать, я полагаю, – вмешался Хуан.

– А-а, – сказал Гонсало и только собрался возмутиться, что кто-то тут обозвал его придурком, как Майкл резко остановился и, заглядывая ему в лицо, спросил:

– Ты её убил?

– Кого это? Твою маму, что ли?

– Сеньору Инес. Я думаю, он про неё спрашивает, – послышался голос Хуана. – Мигелито, ты ведь про неё спрашиваешь?

Кивнув, Майкл не стал дожидаться ответа и залез в машину.

После некоторой заминки, понадобившейся для того, чтобы осмыслить заданный ему вопрос, Гонсало поспешил следом. Только он сел в салон – Майкл запрыгнул к нему на колени так, как обычно запрыгивают в седло.

«Ну и носик у мальца, – подумал Гонсало, разглядывая его. – Кончиком вверх, ноздри тонкие, как у девчонки. Будто лепили. Чистая скульптура, клянусь всеми святыми».

А Майкл взял в ладони его колючее, заросшее за прошедшие сутки лицо и, явно подражая Тересите, сказал:

– Ты чего, Гонсалито, меня не слушаешь? А ну-ка, сейчас же слушай!

– Да-да, конечно, слушаю, – сказал Гонсало и попытался обнять его, но Майкл не позволил, резко оттолкнул тянувшиеся к нему руки и решительно схватил Гонсало за явно нуждавшиеся в уходе усы.

– Подстриги усы, Гонсалито, – по-прежнему подражая Тересе, сказал он и довольно чувствительно дёрнул Гонсало за густую, обильно росшую под крупным мясистым носом щетину. – Подстриги и побрейся! Я кому сказал!