Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Брак Стива и Марши оказался сплошной пыткой для обоих. И вовсе не из-за Стива. И даже не из-за того, что Марша решила при их первой встрече в парке, что любит его, а когда он уложил её в постель в её аскетичной квартирке, подумала, что нет, не любит, а раз не любит, то и не стоит притворяться. На самом деле умозаключения Марши по поводу отсутствия любви были скорее бравадой обуреваемой комплексами гордячки, так и не смирившейся с тем, что кто-то оседлал её тело и душу без разрешения, нежели отсутствием любви. Вопреки уверениям Марши, что она терпеть не может Стива, всё было с точностью до наоборот. Марша не только любила его, она полюбила его, что называется, с первого взгляда и навсегда, но с упорством, достойным лучшего применения, отрицала поначалу и отторгала в последующем этот факт. К тому же Марше казалось, что это не она приняла решение сблизиться со Стивом после знакомства, а он захватил её в плен так, как в старину захватывали хорошо укреплённые и способные к долгой обороне крепости. Захватил путём банального обмана.

Несомненно, доля истины в этом была.

Но всего лишь доля.

Из тех, что не могут влиять на процесс.

Ко всему прочему, Марша оказалась неисправимой идеалисткой и ждала и требовала от Стива неких возвышенных отношений. Что такое возвышенные отношения, Марша представляла себе весьма смутно, но смутное представление не останавливало её в попытках требовать от Стива исполнения всех ритуалов, приличествующих идеальному, по её мнению, браку.

Она ждала лепестков роз в бассейне, пения ночных серенад под балконом, постоянных слов любви и благодарности, постоянного признания счастья, постоянного удивления благосклонности судьбы, подарившей ему такой невероятный шанс. А в ответ получала только «примитивно-животный», по её собственному выражению, секс.

Нет, Марша, конечно же, знала, что секс необходим хотя бы ради продолжения рода, и работала над собой, стараясь преодолеть выстроенные в голове преграды. Подолгу беседовала с матерью, посещала психоаналитика, читала соответствующие журналы и книги, ходила на тренинги. Одна и в компании с ним. Чтобы лучше понять природу интимной любви, преодолевая стыдливость и одновременно чувствуя себя униженной из-за того, что испытывает возбуждение, смотрела порно, опять-таки, по её собственному выражению, чтобы «адаптироваться к реалиям».

И тем не менее каждый раз, когда Стив исполнял свой супружеский долг, не могла избавиться от мысли, что стоит на эшафоте. И не представляла себе, как можно проказничать в постели, чтобы не почувствовать себя униженной самим фактом милого хулиганства. Она ни разу так и не оказала Стиву интимную услугу в виде оральной ласки и, не скрывая, морщилась при одном упоминании о том, что можно позволить себе что-либо, выходящее за некие установленные ею же самой рамки. Самое большее, на что она оказалась способна, это с выражением брезгливой покорности на лице, и то когда Стив становился слишком уж настойчив, подержать в руке его пенис. Да-да, только когда он становился настойчив и намеренно направлял её руку вниз, намекая этим, что, чёрт возьми, я не возражал бы, если бы вы, мэм, чёрт вас возьми, соблаговолили взять в свои брезгливые ручки мой, чёрт его дери, член!

В первые годы она вообще ничего не чувствовала в постели, если не считать естественной влаги, которую выделяла на его призывы её вагина. Ни-че-го. Ни радости, ни отвращения, ни возбуждения, ни тем более тех волн страсти, которые, если судить по литературе и кино, должны были подхватывать её, нести к пику счастья и ликования и заканчиваться бурным длительным оргазмом.

Какой оргазм? О чём это они, если её передёргивало каждый раз, когда его рука гладила её ниже спины?

О мой бог, как они это делают – р-р-раз, скользнули рукой по попе, проходя мимо, практически на автомате, скользнули, даже не замечая, что именно они сделали только что. Животные! И с одним из этих животных ей придётся жить всю жизнь, терпеть его поглаживания и секс с ним и каждый раз думать, что, погладив её задницу, он в очередной раз подумал, что она вообще-то плосковата.

Так, стоп, не накручивай себя, Марша, ты не права сейчас, и муж любит тебя, а не стремится унизить.

Повторяй, Марша, как мантру. Как там тебя учат книги по психологии отношений?

«Он не хочет унизить меня!»

«Он не хочет унизить меня!»

«Он не хочет унизить меня!»

– Не накручивай себя, Марша Маклинни! – уговаривала она собственное отражение в зеркале ванной комнаты. – Совсем не обязательно судорожно вздрагивать и всем своим видом изображать оскорблённые чувства, когда, проходя мимо, он гладит тебя по заднице. Или молчать два дня после того, как он засыпает после секса, вдруг – о ужас! – забыв сказать, как сильно он любит тебя. Не заводись, Марша. Посмотри на мать. Она всю жизнь крутит романы на стороне и ни разу не озаботилась тем, насколько это аморально. И ей наплевать, что у Эндрю рога уже до потолка. Научись принимать жизнь без попыток подогнать её под свои лекала. Бери очередное пособие по психологии отношений.