Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

Особое место в агентстве отводилось «искусствоведам», ведь, в отличие от официальной жизни, в которой Стив неукоснительно придерживался имиджа честного коллекционера с безупречной репутацией, в другой его жизни попрание принципов добропорядочности, скорее, приветствовалось.

– «Хоть из-под земли», – обозначил он стратегическое направление при первом знакомстве с «искусствоведами». – Вот ваш девиз, парни, и вы должны неукоснительно следовать ему. Приветствуется всё. Подмена подлинников на копии, грабёж, обман, обмен, взятки и прочее. Вы должны буквально жить на чёрном рынке. В мире много войн, часть из них идёт в местах, где много артефактов, так что держите нос по ветру. Моя нелегальная коллекция может уступать легальной количественно, но должна превосходить её качественно. Задача ясна? Вот и отлично. Я завидую вам, парни. Нет занятия прекраснее, чем добывательство. Разве что секс, но он мимолётен, а искусство вечно, ха-ха-ха-а…

Через неделю после скандала, как раз вечером того дня, когда Тереса и Майкл нанесли визит падре Мануэлю и встретили там Панчито, Мигель Фернандес сидел в баре в компании Панчито и пары мелких сошек, выполнявших различные поручения хозяина.

Мигель по-прежнему доверял только живой передаче – по старинке, на словах. И не потому, что сомневался в технике, вот уж нет, технику Мигель как раз уважал и охотно пользовался достижениями цивилизации в области прогресса. Просто никакая техника не была в состоянии заглянуть человеку в глаза и произнести:

– У вас должок, сеньор, там дон Мигель просил напомнить.

Смотрит тебе в глаза противная харя с цепью из дутого золота на толстой шее, проговаривает слова бесцветным равнодушным голосом – и всё! Холодеет нутро, слабеют коленки, некоторые даже обделываются от страха.

– Наверняка те, кого туда не раз пердолили, ха-ха-ха. Не так ли, Панчито?

Панчито отворачивается, а Мигелю нравится видеть, как ходят желваки на его тощих скулах.

– Отчего ты такой тощий, Панчо? Больной, что ли? – спрашивает Мигель, глядя на рот своего дружка жадными глазами, ждёт, когда тот заговорит, смотрит, как движутся тонкие губы, с наслаждением чувствует прилив крови там, где вечный пожар, чёрт его дери, ни минуты покоя!

Он мучает Панчито расспросами, наливается пивом, требует ответов, не слушая их. Рука всё чаще бьёт по деревянной поверхности стола переполненной кружкой, разбрызгивается в разные стороны тёмный напиток. В другой руке дымится неизменная сигара с изжёванным концом, и сверкает на безымянном пальце одетый в вычурную золотую оправу и отдающий желтизной бриллиант.

– Пошли, что ли? – говорит он и резко встаёт.

У Панчито всегда в такие минуты сжимается то место, о котором не принято говорить вслух в приличном обществе.

И отчего это педикам нравится туда трахаться? Панчито не нравится, он так и не привык, и ему всегда больно. Он ненавидит в эти минуты своего босса и в то же время знает, что при долгих перерывах, а они случаются, и нередко, чего-то ему начинает не хватать.

Он даже знает чего. Сильных рук. Тяжёлого дыхания. Беспорядочно-интенсивных толчков, идущих со стороны спины, а Мигель пользует его только в этой позе. И покровительственного, почти ласкового похлопывания по худым ягодицам уже после того, как босс освобождается от семени.

Это похлопывание и держит Панчито рядом с Мигелем даже больше, чем очень неплохие деньги, которые он получает. Денег, правда, никогда нет, потому что мать Панчито, весёлая вдовушка Маргарита, просаживает их в казино с регулярностью заправского игрока, и им едва хватает на еду и одежду. И это тогда, когда многие вещи Панчито донашивает за Мигелем, разве что приходится регулярно бегать к портнихе, ведь вещи босса велики, и их необходимо ушивать.

Ругать мать за то, что она играет, Панчито не в состоянии. Она смеётся в ответ, сверкает глазами, кокетничает с сыном, может и за причинное место схватить. Панчито в таких случаях всегда отпрыгивает в сторону, а Маргарита лишь заливисто хохочет, сверкая белыми зубами. Ходуном ходит под ярким, блестящим платьем крупная увядшая грудь, и Панчито молча отстёгивает заработанные купюры.

На этот раз всё пошло не как всегда.

Быстро разобравшись с курьерами и отправив их восвояси, Мигель взглянул на Панчито, но в его взгляде не было привычного влажного блеска.

– Что скажешь? – спросил он, вынув изо рта толстую сигару.

В уголках выразительных губ Мигеля блестела набежавшая от постоянного общения с сигарой слюна, одна из крепких мускулистых ног нетерпеливо тряслась.

Традиционная кружка с пивом стояла рядом с ним почти нетронутой.

– Насчёт чего? – спросил Панчито, хотя в прилизанной гелем голове уже звучал ответ.

– Ты видел его сегодня возле церкви?

Панчито неохотно кивнул.

– А ты заметил, как он смотрел на тебя? И он не тощий и сутулый как ты, Панчо. Наоборот, похож на маленького ягуара. Гибкий, ловкий, спинка такая ровная. Наверняка с желобком посерёдке. Не спина – мечта! Чёрт, ты меня слушаешь вообще?