Лиловый рай. Роман. Том первый полностью

– Ну чего ты так испугалась, глупая, – ласково сказал он. – Иди-ка сюда, приляг рядышком со своим мужем, только кровать не раздави ненароком.

Он засмеялся своей шутке, затем растерянно потрогал рукой лицо и, не обнаружив в уголке рта привычной сигары, стал шарить глазами в её поисках. Заметил возле стены сиротливо темневший длинным боком сигарный контур и, указав на него Марии-Луизе, попросил:

– Подай сигару, жёнушка.

Она охотно и довольно ловко для её комплекции исполнила просьбу, а Мигель еле удержался от того, чтобы не зааплодировать. Способность этой толстой и неуклюжей, на первый взгляд, женщины к быстрым слаженным действиям всегда умиляла его.

– Я тебе всё сейчас расскажу, Луисита, – миролюбиво сказал он. – Только ты меня не перебивай, договорились?

Довольная, она протянула ему сигару, терпеливо подождала, пока он вновь раскурит её, и обратилась в слух.

План усыновления маленького гринго привёл Марию-Луизу в восторг.

– Он просто прелесть, правда? Я глядела незаметно в его сторону там, в церкви, но успела только чуть-чуть увидеть. А потом он сидел между Гонсало и его мамкой, и его самого не было видно, только кудряшки. Так вот, я на эти кудряшки и посмотрела. Целых два раза посмотрела, когда повернулась в ту сторону. Нет, я, конечно, сделала вид, что просто смотрю, но разглядеть так и не смогла, ни в первый раз, ни во второй. Знаешь, о нём весь город говорит!

– Только, только, – раздражённо передразнил жену Мигель. – Ты другие слова знаешь вообще? Я тут рассказывать собрался о своих планах, а вместо этого слушаю про какие-то кудряшки!

– Да-да, молчу, Мигелито, молчу. Ой. А ведь вы с ним тёзки. – И Мария-Луиза даже села на кровати от неожиданности.

– Его ведь тоже Мигелито зовут! – воскликнула она. – Это же знак свыше, Мигелито!

Мигель закатил глаза и, еле сдерживаясь, процедил сквозь зубы:

– И что? Что с того, что мы с ним тёзки?

– Как что, Мигелито? Это же знак…

Но Мигель не дал ей договорить.

– Так! Или ты молча… слышишь, Мария-Луиза… молча слушаешь меня, – заорал он, – или я больше не произнесу ни одного слова!

Она покорно закивала, и Мигель получил, наконец, возможность излить душу.

К концу монолога, уже не раз до этого произнесённого перед Панчито, он настолько распалился, что совершенно не мог совладать с собой. Эмоциональное возбуждение ожидаемо переросло в сексуальное, и он навалился на Марию-Луизу, стал мять её грудь, хватать за уши и голову, кусать в шею и тереться об её тело, как трутся иногда о фонарный столб собаки.

Ласкаясь, Мигель не переставал говорить, точнее, рычать беспорядочные, отрывочные слова:

– Я его… обожаю… жёнушка… я хочу… хочу… чтобы… сын… красавчик… с ума схожу… Луисита… с ума…

Поведение Мигеля не удивило и не шокировало Марию-Луизу. Напротив, она с удовольствием подхватила бешеный порыв мужа, кусалась в ответ на укусы, рычала в ответ на рычание и извивалась под ним всем своим толстым, но на удивление подвижным телом.

Бурные ласки закончились не менее бурным половым актом. Ещё не отдышавшись как следует, Мигель со смешком произнёс:

– Мы с тобой оба чокнутые, да?

– Точно, – засмеялась она, а затем как ни в чём не бывало сказала:

– Я знаю, что нужно делать.

– Что?

– Нужно подкупить.

– Кого?

– Гонсало. Или его жену. А лучше обоих. Дать им денег и объяснить, что они уже старые, чтобы воспитывать красивеньких мальчиков.

– А если откажут? Да и эта, как её, Инес – она не старая совсем. И внешне ничего так…

– Внешне? Вот ещё! Что в ней хорошего, в деревенщине! А если откажут, будем думать дальше. Подожди, мне пришла в голову одна мысль.

Мария-Луиза присела на подушки и сказала.

– Анисита, моя служанка, дружит с ихней, как же её…

Она сделала вид, что вспоминает имя служанки Гуттьересов, хотя отлично помнила его.

– А, вот. Гуаделупе. Какое там дружит, это я сейчас громко сказала, а так, приятельствует. Будет ещё моя служанка дружить со служанками каких-то деревенщин, ещё этого…

– Дальше, – напомнил о себе Мигель.

– Ах да, ну вот, она разузнает, что там и как, и доложит мне. Нет, ты не бойся. – Мария-Луиза жестом остановила собиравшегося возразить Мигеля. – Про тебя я и слова не скажу. Просто будто мне самой любопытно стало, и всё такое. Анисита, кстати, что-то стала мне говорить на днях, но я не захотела слушать. Очень надо про Гуттьересов слушать без конца, будто других тем нет для разговоров.

Мигель одобрительно кивнул.

– Умница. Сама понимаешь, что моё имя в ваших бабских разговорчиках трепать совсем не обязательно.

– Да-да, ты что, Мигелито, хи-хи-хи, ну ведь тёзка, тёзка! Пресвятая Дева! Какое совпадение!

– Спокойной ночи, Мария-Луиза, – сказал Мигель, поворачиваясь на другой бок. – И приятных сновидений.

На следующий день он заказал фейерверк к очередному празднику, а вечером, сидя с сигарой и банкой пива у телевизора, закрыл глаза и представил момент своего триумфа.