Мишель с недоумением посмотрел на Яна: как он может так говорить о ней? Ещё два дня назад он горевал, впав в забытьё, а сейчас вот так просто оскорбляет её память? Но Яну было уже не до сантиментов: Рандалл осталась в прошлом, а если рассудить трезво — то она была враг. Хоть и милый, привлекательный, красивый, обаятельный, но враг, если к врагу вообще применимы такие эпитеты. И, как показала жизнь, она бы ни на шаг не отступилась от своих идеалов. И кто знает, если бы ей пришлось в силу обстоятельств или по прямому приказу, косвенно или прямыми действиями причинить вред Мишелю или Яну из-за их деятельности или по их убеждениям, то, Ян был уверен, она бы нисколько не колебалась.
— Ты слишком груб в отношении её памяти, — речь Мишеля была твёрдой. Ему чрезмерно не нравилась риторика Яна.
— А что? — спросил тот, — Приказали бы ей стрелять в нас, то стреляла бы. Клялась в любви и стреляла бы. Никогда не верь азурцам. Азурец — это враг, даже если ты влюблён в него. Так что выкини эту кобылу из головы.
Но эти слова переполнили чашу терпения Мишеля.
— Не смей так говорить, слышишь!!! — Мишель вскочил и схватил Яна за грудки, — Не смей. Или… Ну ты меня знаешь.
— Отпусти, — Ян отвёл от себя руки, — Она променяла меня на свой проклятый режим! Если бы она любила хоть кого-то из нас, то она никогда бы так не сделала, не улетела с Земли. Она не любила ни тебя, ни меня, и никогда не смогла бы полюбить!
Ему казалось это прозрением. Возможно, он и был прав — но теперь этого никто не мог узнать наверняка.
— Молчи, молчи! Лучше молчи!
— Плевать она хотела на наши чувства. И ты должен плюнуть на неё и забыть.
— Нет! Она поступила правильно! Так, как мы живем, как мы жили, какую хотим создать жизнь — это всё чушь собачья! Так жить нельзя. Мы не правы! А она права! И я уже не хочу жить в таком мире. То, что она покинула меня — это порождение нашего мира, но не их. Я уже не хочу ни в чем участвовать.
— Ты хочешь сказать, что больше не участвуешь в кампании?
— Не знаю… Я ещё не решил толком. Но то, что в мыслях всё больше склоняюсь на их сторону — это факт.
— Предатель! — Ян в бешенстве вскочил, откинул сумку одним движением ноги, и с помощью телекинеза привлёк термомеч в свою руку — Тогда ты должен точно знать, что ты предаёшь не только дело, которому многие на этом корабле посвятили свою жизнь от начала и до конца, но и меня лично. Надеюсь, у тебя есть собой оружие? Дерёмся, прямо сейчас!
Ян нажал кнопку и клинок термомеча раскалился — горячий воздух с характерным запахом нагретого металла дошёл до лица.
Неожиданно, но Мишель расстегнул нагрудный карман полётного комбинезона, и достал оттуда блестящий цилиндрик складного термомеча. Он включил его — клинок выехал из рукоятки. Похоже, Мишель готовился к такому исходу — и Ян никак не мог этого предугадать.
Ярость пылала в его глазах. Теперь он ненавидел своего бывшего друга — Яна Погорельского, и тот считывал его эмоции на раз-два. Мишель готов был его убить, покрошить в винегрет, испепелить. И всё ради любви, которая выжигала его душу.
— Обещаю, что сражаться буду честно, — заверил Ян, — Как человек с человеком, а не как телепат.
— Молись, чтобы умереть без мучений, — процедил Мишель.
Их мечи соединились…
Но им не дали сражаться. Двери в каюту распахнулись, на пороге стояла Сюзанна.
— Ян, ты почему так долго? О, Господи!.. — она в ужасе отпрянула назад. Тем временем Ян успел сделать несколько острых выпадов в сторону Мишеля. Тот сумел их мастерски отпарировать, сделал контрвыпад. Мечи глухо стукали друг о друга, словно это были деревянные палки.
Сюзанна выбежала из каюты, и прежде, чем она смогла шагнуть или сказать, опять взвыла сирена.
Сюзанна в ужасе звала на помощь:
— На помощь! Сюда!
Он сражались минуту, или чуть больше, когда с пистолетом вбежал Гарвич, за ним — пять или шесть солдат. Они накинулись на сражавшихся, с трудом обезвредили их оружие, скрутили на полу и придавили собственным весом. Но они ещё продолжали дёргаться под массой налегающих солдат. Ян, конечно, мог раскидать их силой мысли, но не стал. Он знал, что в предстоящем бою у Гарвича не будет других командиров.
— Ну что, я не пойму, решили в рыцарей поиграть?! — наклонившись над ними, громко спросил Гарвич, — Мечи мне, обоих в карцер до вечера. Разбираться будем потом.
Когда их разводили по разным углам, Ян бросил Мишелю:
— Если я останусь в живых после штурма, а это я тебе обещаю, ты — труп!..
…Ян никогда не знал, что карцер может находиться в таком интересном месте: между баков в топливном отсеке размещались клетки, в одной из которых и сидел Ян. Где-то в дальнем уголке, в такой же клетке обитал Мишель.
