И опять настала пора Яна удивляться. Хорошее же дело для двух влюблённых: разговоры о коммунизме. Высокие отношения, ничего не скажешь.
Но, с другой стороны, это было интересно — может быть, через эти разговоры можно было узнать, каковы настроения среди прочих азурцев. Может быть, они сочувствуют Лиловым?
— Ну и как она в этом деле?
— Ты знаешь, мы с ней разошлись во мнениях. Она считала, что Азур построил истинный коммунизм, что система исключения жителей из распределения благ и высылка на производственные планеты является истинно верным решением для поддержания общества в нужном состоянии. А когда я задал ей вопрос: «Что такое «нужное состояние?», она не нашлась что ответить. Складывалось ощущение, что она просто говорит заученными фразами. Ты, понимаешь, я никак не мог объяснить ей, что в итоге это заканчивается эксплуатацией одних людей другими, что прямо вступает в конфронтацию с теорией коммунизма. И ни в какую…
— Да-а-а уж-ж-ж… — протянул Ян, — Кто бы мог подумать, что несколько сотен лет спустя от появления теории мы опять вернёмся к красным полотнищам…
— Ох, Ян, я тебя умоляю! Какие красные полотнища… Ты понимаешь… То, как воспринимаем мы, земляне, коммунизм — является карго-культом и лишь элементами воспроизводства теории в практику в единственном эксперименте. И я опять тебе скажу, что землянам здесь не хватает исторического опыта других цивилизаций. Любой общественный строй всегда охватывает массы, а когда дело доходит до масс, нужно заниматься статистическим анализом. Это вам не просто формула, эмпирический опыт должен рождаться на основе результатов множества экспериментов. А где же его взять, если коммунизм на Земле был задушен до того, как был рождён…
Ян удивился, как затронул Мишеля за живое — и как он сразу же перешёл от бытового разговора о любовной измене к чтению лекции. Он сказал:
— Мишель, если в течении сотен лет людям вдалбливать что-то с помощью пропаганды и исподволь… Там… Через культурное влияние, то это «что-то» переходит в ноосферу. Или прописывается в генетическом коде… В общем, переубедить кого-то сложно если он, как и многие поколения предков были воспитаны в подобном ключе.
Но Мишель воспринял это как продолжение дискуссии:
— Да, Ян! Именно «вдалбливать» ничего нельзя. Понимаешь, Азур сейчас повторяет ту ошибку, которую раз за разом повторяли наши протокоммунистические государства. Информационная изоляция, пропаганда, социальна муштра… Я даже больше тебе скажу — укрепление и централизация власти идёт всегда в ногу с борьбой с каким-либо внешним врагом, и особенно удачно, когда этот внешний враг так идеологически неверен. Кто же это сказал, я не помню: лучший способ укрепить власть — это маленькая победоносная война.
— Сомневаюсь, что война будет маленькой. Обычно такие войны становились трагедиями для их начинателей.
— Вот именно! Но нам придётся пережить эту войну и победить в ней. Ты ведь должен понять: коммунизм — это путь прогресса. При капитализме высвобожденный труд не используется, так как нет цели прогрессировать научно и технически. Только коммунизм, при сильном надобщественном или, пускай так уж, «государственном», руководстве, использует его для своей цели — стремлении к будущему. А при капитализме всё просто: я получил прибыль, удовлетворил текущие потребности, а ты — вали, гуляй и будь здоров! А что там будет дальше — не важно, хоть шаром покати, главное на мой век хватит. Но мы должны помнить о потомках — им не должно быть стыдно за нас. Тут — главное не ошибиться, не создавать давление на личность, дать ей столько свободы, сколько потребуется. Но в то же время, показать ей главное направление, иначе мы пойдём по деструктивному пути разрушения и агресси… каким бы правильным не считали свой социально-экономический уклад. Всё должно идти из головы каждого, люди в массе должны захотеть братства и общности, а до тех пор, пока они не будут этого хотеть, мы так и будем враждовать.
Они оба помолчали. Ян был вынужден отметить, что по большей части, его друг был прав. Он прошёл к санитарному блоку, открыл краник, попил воды, сел на прежнее место. Потом Ян продолжил:
— Но это всё не объяснить за пять минут. Так что ты зря надеялся на понимание со стороны рядовой азурки.
— Но ты знаешь, если бы мне пришлось выбирать между капитализмом, который может быть установлен после победы Лиловых, и псевдокоммунизмом Азура, то я за Азур.
Ян округлил глаза от удивления и внимательно посмотрел на Мишеля. В эмоциях тот источал абсолютную искренность.
— Вот это поворот… И ты даже согласен с практикой высылки на другие планеты? — спросил Ян.
— Во всяком случае, это несёт больше пользы значительной части общества.
Ян задумался. А что, если Рандалл — тонкий психолог и вербовщица? Что, если она не смогла завербовать его и переключилась на Мишеля, и только смерть помешала ей завершить начатое? Похоже, если это действительно было так, то она здорово его обработала. Вслух он сказал:
— Мне кажется, тебе надо было меньше слушать эту сисястую сучку Рандалл.
И сам ошалел от сказанного.
