А чувствовала Сюзанна много и разное… Она вспомнила вчерашний вечер — и даже не могла понять, что заставило её с такой жадностью впиться в губы Яна. Словно что-то, а не она сама, было инициатором этого. Может, это был Ян? Может, это он телепатически заставил её поцеловать себя? Ведь он рассказывал, что часто практикует подобное с врагами, заставляя их делать нужное ему. Хотя, какая теперь разница? Они вдвоём — это самое главное.
Ян мысленно усмехался, но не подавал вида. Он и сам не понимал, как это получилось. Они поцеловались прежде, чем он успел что-то понять. Даром, что телепат.
Она помолчала немного, внимательно рассматривая его. Спросила:
— Оделся. Уже уходишь?
— Я быстро. Заберу свою сумку из каюты. А то у меня разгром.
Он наклонился, поцеловал её в щеку и сказал:
— Я сейчас.
И вышел в коридор.
Пожалуй, это была лучшая ночь в его жизни. Во всяком случае, ему самому так казалось. Он хотел побыстрее забрать свою сумку и вернуться к Сюзанне, туда, где ему было так хорошо.
Ему помешал Мишель. Он появился в коридоре и тут же окликнул Яна:
— Ян, я тебя везде ищу…
Ян застыл около входа в свою каюту. Двери остановились, оставшись полуоткрытыми.
— Что случилось?
— Давай, заходи. Мне нужно с тобой поговорить.
Ян зашёл, плюхнулся на остатки дивана. Посмотрел на Мишеля, тот явно не знал, с чего начать. Он кружился, не зная куда бы примоститься. Потом нашёл обломок тумбочки, сел на него.
— Знаешь, стоит начать с того, что я тоже любил Рандалл…
Ян поднял бровь. Нельзя сказать, что он был сильно разгневан эти сообщением, скорее удивлён. Пожалуй, слово «Рандалл» больше не вызывало в нём волнения. Теперь этот звукобуквенный набор не нёс ничего, кроме сухой информации.
— Ты горюешь по ней? — Ян посмотрел на Мишеля.
— Да…
— Не расстраивайся сильно. Всё пройдёт. Ты забудешь её, поверь мне, Мишель.
— Может быть…
— Вы были с ней близки?
Ян считал эмоции друга безошибочно: Мишель ожидал этого вопроса. Точнее, он собирался об этом поведать Яну, но тот внезапно перехватил инициативу. Что ж, Мишелю не осталось ничего другого, как признаться:
— Да…
Наступило неловкое молчание. В голове Яна сразу же возник рой мыслей. Он никак не мог выцарапать оттуда хотя бы одну, чтобы озвучить. Наконец это ему удалось:
— Интересный, всё-таки этот народ, женщины… Любят одних, спят с другими…
— Ян, я больше не мог держать это в себе … Я должен был признаться, иначе я бы себе этого никогда не простил…
— А теперь прощаешь? — Ян опять поднял бровь и улыбнулся, скривив рот на один бок — будто впитав в себя часть убитого Вуревича.
Мишель не нашёлся что ответить:
— Ну… Э…
Ян негромко рассмеялся. «Люди — странные существа, — подумал он, — Сами себя в чём-то обвиняют, сами прощают…»
Мишель всё же собрался с мыслями и сказал:
— Меня просто мучили угрызения совести с тех пор, как я увидел тебя. Я никогда не думал, что встречу тебя вновь. А любви — ей ведь не прикажешь…
— Забей… — Ян махнул рукой.
Потом он добавил:
— И она знала, что ты — Лиловый?
— Да.
И вновь Ян удивился.
— Она знала? И при этом продолжала отношения с тобой?
— Да, — так же коротко ответил Мишель.
— Ну и ну… — протянул Ян, — Значит, узнав, что я — Лиловый, она бросает и меня и уезжает. А узнав, что ты — Лиловый, остаётся?
— Её держала на Галероне её работа, историческая экспедиция…
Ян отметил про себя, что, вполне возможно, она в тот момент и правда не могла улететь с Галерона. Вслух же он сказал, словно догадываясь, какой будет ответ:
— И что же она знала ещё?
— Да она знала практически всё… Что на Галероне активно действует сопротивление, что им руководит Кварел…
— Мишель, ты что, дурак? — Ян решил не стесняться в выражениях, — Нельзя даже под предлогом смерти выдавать никому тайны. А ты что сделал, выложил ей всё как на духу? Хорошо, ещё ты о восстании услышал в момент её смерти…
Ян встал, и начал прохаживаться по комнате. В себе он чувствовал ярость, в душе у него клокотал Везувий.
Каждый новый день приносил ему новое удивление и новое событие. Он вновь обратился к Мишелю:
— Ты хоть понимаешь, что она могла передавать информацию в «эсбэ»? Чёрт возьми, у неё ведь сестра была, а мы ничего о ней не знаем. Может, Ранди делилась с нею, а та была стукачом.
— Ян, я уверен, что нет!
— Уверен? Послушай, кто из нас телепат, я или ты?
Ян выпалил последнюю фразу и тут же засомневался в сказанном. В конце концов, Вуревич тоже до последнего скрывал свои ментальные способности, а они, как оказалось, были немаленькие.
Мишель ответил:
— Слушай, на твоём месте я бы не стал бы ругаться на мой длинный язык. Кое-кто ей сам ляпнул, что он Лиловый…
Ян посмотрел на Мишеля. Да, это был камень в его огород, и он ничего не мог сказать в пику. А тот продолжил:
— Когда мы познакомились, она первым делом спросила, Лиловый я или нет. А когда ответил, что да, Лиловый, она сказала, что и так знала ответ. Она мне рассказала, что ты признался ей. Тем более тут скрывать было нечего, с какой бы радости, по-твоему, землянин бы вдруг оказался на закрытой планете…
— О, разве «эсбэ» нужны поводы… И о чём вы с ней разговаривали?
— О многом. Но, в основном, о коммунизме…
