– Шоу. Шоу. Шоу… И вновь нас с тобой судьба свела, – звучит с земли голос, который казался мне знакомым, и я отказываюсь от последней своей мысли – исключения всё же существуют.
– Пошёл к чёрту! – посылает в него плевок крови Шоу. – Я не знаю, что ты за тварь такая! Понятия не имею!
Вижу лишь затылок этой «твари» и слышу голос… Голос, который, наконец, обретает внешние очертания, и я до крови кусаю губу, придумывая оправдания этому, убеждаю себя в том, что это невозможно…
Невозможно!
Широкие плечи заблудшего вздрагивают от лёгкого смешка, руки упираются в бока и он поворачивается ко мне полубоком.
– Привет, Лори. Как дела? – Лживая ласковая улыбка расползается на губах Блэйза, ясные серые глаза, как зеркало отражают в себе грозовое небо, а смуглая кожа играет прекрасным контрастом.
Выдерживает паузу для пущего эффекта, не сводя взгляда с моего камнем застывшего лица, и делает несколько шагов вперёд, предоставляя мне полный обзор на своё изуродованное тело. Тело… которое будто кто-то не умелый, скальпелем разрезал пополам и зашил как попало, оставив неровный рубец на стыке двух половин. Левая часть Блэйза так же красива, каким я видела его в воспоминаниях, другая же – покрыта бледной уродливой коркой, мелкими зарубцевавшимися шрамами изрыхлившими всю правую половину.
– Ты… ты…
– Не утруждайся, – перебивает Блэйз, мягко улыбаясь моему глубочайшему ступору, – тебе, наверное, сейчас сложно говорить.
– Ты… ты помнишь? – выдавливаю из себя по букве, не могу справиться с бьющимся в лихорадке мозгом.
– Конечно, – склоняет голову набок и подмигивает здоровым глазом. – Разве я мог забыть мою принцессу?
– Невозможно… невозможно, – шепчу, тряся головой. – Ты и Шоу… Вы умерли в один день. Ты не можешь ничего помнить. Ты, такой же, как он… Шоу убил тебя… ШОУ УБИЛ ТЕБЯ!!!
– Т-с-с… маленькая. Чего раскричалась? – умилённо улыбается Блэйз, а Шоу уже вовсю орёт что-то на заднем плане. – Шоу не мог убить меня.
– Нет, – шиплю, судорожно сглатывая. – Он убил тебя! Шоу застрелил тебя после того, как ты ударил его ножом!
Блэйз отводит задумчивый взгляд в сторону, проводит рукой по короткому ёжику волос и шумно вздыхает, будто уже устав от разговора, который только начался.
– Лори, – улыбается, качая головой. – Это не так. Шоу не мог убить меня. Потому что нельзя убить того, кто уже давно… был мёртв.
Подходит ближе и задирает голову, чтобы послать мне в лицо очередную мягкую улыбочку:
– Я же обещал тебе, маленькая, что увезу далеко-далеко. Туда… где никто не сможет тебя найти.
– Ненавидишь меня, Лори? Презираешь за всю ложь, в которую я заставил тебя поверить? – Блэйз складывает руки на груди и продолжает сверкать белозубой улыбкой. Путники за его спиной, как по команде замолкают, и даже Шоу понемногу прекращает рвать горло вопросами о том, что означает вся эта чертовщина. А я… я не реагирую. Никак не реагирую. У меня закончилась реакция на подобные выходки Лимба и на его далеко не самых преданных чернорабочих. Всё прошло, даже слёзы в глазах высохли, на смену страху пришло смирение, на смену потрясению пришла пустота. Хорошая пустота. Она мне нравится.
– Времени не так много, – Блэйз не сводит с меня задумчивого взгляда, и улыбка медленно гаснет на его лице. – Хочешь, я расскажу тебе сказку, Лори?
– О том, как ты полтора года прикидывался хорошим парнем? – Мне нравится, как звучит мой голос. Думаю, именно так и должны звучать голоса мёртвых. Мёртвый голос, мёртвое тело, мёртвая душа.
– Не совсем, – шумно вздыхает Блэйз, отводя взгляд в сторону, так что теперь взору предстаёт лишь его уродливая сторона. – Жил был один проводник. Один из трёх избранных Лимбом для долгой службы проводником душ из мира живых в мир мёртвых. Проводник смерти – так его называли. И был у этого опечаленного своим тяжким бременем заблудшего один такой же опечаленный друг палач, бремя которого уже давно продавило его гордые плечи, а он – слепец, даже не замечал этого.
Блэйз устремляет взгляд в землю и принимается медленно расхаживать из стороны в сторону, так что подолы плаща чёрным парусом раздуваются за спиной.
– Палач не подозревал, что Лимб уже очень давно использует его душу в своих целях. Палач по глупости своей верил, что однажды, когда его грязная работа подойдёт к концу, великий Лимб пощадит его грешную душу и дарует ей новое – живое тело. Дааа… – кивает, – Алестеру стоило огромных усилий, чтобы включить, наконец, мозг на максимум и признать истину. И кто бы мог подумать, что его новый приятель проводник смерти окажет ему эту великую услугу?..
– Так это ты рассказал Алестеру? – голос сух и холоден; если Блэйз всё ещё рассчитывает удивить меня чем-то – зря старается.
– Верно, – останавливается и, приподнимая уголок рта в ухмылке, смотрит на меня задумчиво. – Как много ты знаешь, маленькая?
– Достаточно, чтобы понимать, что Рэйвен и Алестер – один человек, а ты – мразь.
–
– Катари, о чём говорит этот псих?!
