– Доктора! Немедленно вызовите доктора Паркинсона!!! Состояние пациента нестабильно!
– Что значит нестабильно?! Что с ней?! Что с нашей девочкой?!
– Не мешайте. Выйдите в коридор! Кто-нибудь, вызовите уже доктора Паркинсона!!!
– Доктор Паркинсон!
– Что здесь?
– Мозговая активность увеличилась! Зрачковые рефлексы приходят в норму. И доктор, взгляните на её руки… Кончики пальцев реагируют.
– Артериальное давление?
– В пределах нормы.
– Что с кислородом? Полимерную трубку, быстро! Нужно помочь её легким!
– Что с нашей девочкой?! Боже, скажите хоть что-нибудь!
– Сделано. Доктор, взгляните на её веки.
– Что с нашей девочкой?!!
– Не сейчас! Поговорим позже!
***
– Теперь можем поговорить? Что с нашей дочерью?!
– Ваша дочь выходит из комы… И это самое удивительное из всего, что я видел за всю свою медицинскую практику. Успокойтесь, прошу. Её состояние нестабильно и даже если мозг со временем восстановится, это ещё не значит, что Мика останется здоровым человеком. Будет чудом, если она вообще вас вспомнит. Сейчас ей нужно время… Много времени.
***
Из сводок СМИ:
– Мама, со мной, правда, всё в порядке.
– Нет. Мика, я против! Ты же слышала доктора Паркинсона! Девочка моя…
– Мам, ну не плач, – я обняла маму за плечи, с нежностью заглядывая в ее голубые глаза. В такие же как у меня глаза, только сильно постаревшие за последние нелёгкие для неё годы. В тёмных волосах проседи седины и она даже не пытается скрыть их. Словно… словно сделает хоть что-то не так и меня снова у неё заберут.
Мама бросила работу. Каждый день, что я находилась в коме вследствие сильнейшей травмы головы и повреждений мозговых тканей, она проводила у моей больничной койки. Центральная нервная система была «изуродована» и врачи не прогнозировали её восстановления. Даже после того, как я очнулась. Глубокая кома – страшное дело. Полное отсутствие движений и рефлексов. Я не проглатывала слюну и почти не дышала самостоятельно. Не реагировала на боль. Не реагировала на свет. Вообще ни на что не реагировала. Всё равно что была мертва.
Врачи несколько раз предлагали отключить меня от аппаратов поддерживающих жизнедеятельность, но мои родители никогда бы на это не согласились.
Кроме них и Шерли никто не верил в моё возвращение.
Никто не верил, что после такой травмы и длительной комы я вообще когда-либо встану на ноги. Никто не верил, что я даже заговорю.
Но я всё помню. Я стою самостоятельно. Передвигаюсь самостоятельно. И говорю.
Реабилитационный период длился полтора года и он всё ещё не законен. Мне предстоит длительное восстановление на пути собирания себя по крупицам.
После того, как родители стали забирать меня домой на выходные, врачи предупредили их о возможных ночных кошмарах и галлюцинациях, выдали целый пакет медпрепаратов и велели записать номер экстренного вызова врача.
