– Благодарю, Владыка, но я рада просто служить вам. – Слова с трудом выталкивались из горла, но звучали убедительно.
– Я могу вернуть тебе твою игрушку, Ахлис. – Он накрутил мои волосы на руку и притянул к себе, обдавая жарким дыханием и пристально наблюдая за мной. – Не живого, разумеется, но собрать душу, когда в твоих руках безграничная власть, возможно. Можешь не отвечать сейчас, дитя, но подумай над своим желанием, и пусть оно станет твоей целью на нашем пути.
Ахимот отпустил меня, победно улыбаясь.
Покинув замок и оставшись без Теней за спиной, я не выдержала и содрогнулась от чувств, переполняющих меня. Я осела на землю под корявым деревом с кроной из заостренных листьев и обняла себя руками. Никому нельзя доверять, ни на кого нельзя положиться, но сдаваться тоже было нельзя.
Владыка обладал властью над всеми душами в Хэйдересе, значит… Нет, даже мысли о подобном соблазне должны находиться под запретом. Я с силой стукнулась спиной о ствол, выгоняя непрошеные сомнения. Плечо, на которое пришелся удар при атаке Алчности, отозвалось противной ноющей болью. Вэй-вэй еще отплатит мне за спасение своей нерасторопной небесной задницы.
Я залезла рукой в корсет и вытащила демонический пропуск. Он сверкнул обнаженным клинком, символизируя вечное сражение.
Передо мной снова были две дороги.
Время пришло, Шеол, для всех нас.
Лунный свет серебряными нитями проникал сквозь ночное покрывало, расплываясь в нежных волнах озера. Он окрашивал мир в бледные оттенки, словно неуверенная рука художника расплескала по холсту акварель. Тени становились мягкими и терялись в прозрачных занавесях, подобно призракам влюбленных, кружащихся в медленном танце. Казалось, под трепещущим светом мир замер, давая насладиться безмятежным спокойствием.
Из распахнутого окна дул прохладный ветер, призывая выбраться наружу из уютной комнаты и погулять с ним, очищая мысли. Я отодвинул полог на кровати, мешающий рассмотреть смутно знакомое помещение. Оно когда-то являлось мне во снах или же было плодом воспаленного воображения? Ответа в закоулках памяти не нашлось.
Стены украшали изящные узоры, напоминающие водные вихри. Они игриво отражали свет, создавая ощущение неспешного течения ручья. В меру изысканная мебель была выполнена из благородного дерева с инкрустациями из аквамарина и перламутра. Букет хризантем, стоящий в вазе на низком столике, распространял нежный цветочный аромат. Каждая деталь несла в себе отпечаток чьей-то жизни или воспоминание из далекого прошлого, к которому нечаянно удалось прикоснуться.
Счастливый смех и обрывки фраз доносились через окно. Я даже подумал, что мне послышалось, но они повторились, как и размытые силуэты, скользящие на берегу. Осталось только сделать шаг и оказаться возле них. Эхо странного ритма разносилось в моей груди печальной мелодией, как будто сердце предвкушало встречу с давно позабытым человеком.
Снаружи легкий серебристый туман плыл над водной гладью, словно завеса, скрывающая тайну этого места. Свежий, немного влажный, ни с чем не сравнимый воздух наполнил грудь. Он не дурманил, а наоборот, прояснял мысли. Первозданная природа утопала в свете лунного сияния, демонстрируя свое величие и буйство оттенков зелени. Маленькие огоньки прятались в кустах, а потом светящейся стаей зависали над рекой. Светлячки играли в догонялки, вызывая улыбку и теплоту на душе. Они стали для меня символом трепетной радости. Я скользнул пальцами по браслету, выискивая в нем трещинки и веря, что когда-нибудь им суждено исчезнуть.
Я оглянулся в поисках голоса, но нашел взглядом лишь небольшую постройку, из которой вышел, похожую на дома в Предрассветном городе, с такой же красивой, но причудливой черепичной крышей. Тропы за ним терялись в низко свисающих ветвях раскидистых деревьев, а другие превращались в маленькие островки на озере. Оставалось двинуться вдоль реки, надеясь встретить кого-то и вновь услышать зов.
Сходил с ума десятки лун.
Под ногами приятно стелилась трава, соблазняя остановиться и прилечь на нее. Но необъяснимая тоска в голосе увлекала дальше, подталкивая поскорее найти то, что принесет измученному сердцу покой. Все здесь замерло во времени, сохраняя отголоски чьих-то чувств, доносящихся переливчатыми фразами сквозь журчание воды.
