– Замолчите все. Споры бессмысленны. У нас нет права осуждать выбор командира, – осадил всех Лирейн.
Его голос я ни с чьим бы не спутал. Устрашающий шрам и недовольное лицо здоровяка при виде меня отбили желание не только есть, но и встречаться с остальными жнецами.
– Ты же сам все видел, Лирейн, и сказал, что Завеса скоро снова прорвется.
– Командир решил оставить принца, и, как бы ни были против, мы должны уважать его выбор и подчиниться приказу. Кто не согласен, может покинуть запредельные земли. Так было раньше, так будет и впредь. – Лирейн твердо положил конец разгоревшемуся спору.
Шаги раздались совсем близко, и я не придумал ничего лучше, кроме как позорно сбежать, свернув в узкий коридор. Конечно, жнецы ничего бы мне не сделали, но терпеть притворную вежливость или осуждающие взгляды сейчас точно было выше моих сил.
Ноги еще плохо слушались, а тело быстро устало от короткой пробежки. Я остановился перевести дыхание и осмотреться. За углом никого не обнаружилось, зато этот коридор отличался от остальных. Пронизанный запустением, он смотрелся сдержанно и отчужденно. Красочные витражи и резные колонны пропали, уступая место обвалившимся стенам и дверям, сколоченным из обычных досок с прибитыми металлическими пластинами поперек. Браво, Нейн, окончательно заблудиться у тебя получилось лучше всего.
Вдали, за небольшой аркой, мелькнула призрачная тень. Преодолевая слабость, я собрал остаток сил и рванул вперед, надеясь выбраться из бесконечных поворотов и дверей.
За аркой меня ждало глухое помещение без окон и мебели – только маленький столик в углу. Свет от факелов на стене напоминал демонический огонь в фонариках из Предрассветного города. Он горел ровно, не выделяя тепла. Но не они завладели моим вниманием, а исписанная чернилами стена, на которую падали жуткие тени.
Пальцы скользили в воздухе, вторя очертаниям каждого имени, выведенного изящным почерком, а губы тихо шептали, повторяя написанное. Все они были знакомы мне до дрожи в коленях и боли в груди. Жертвы для Верховного Жнеца, приносимые ему каждые сто лет, начиная с короля Энделлиона. Я знал их истории, считал героями, отважно отдавшими себя на благо сохранения мира в Экнориане. Безумный Режинальд. Не может быть, чтобы увиденное мной случилось на самом деле. И если так, то все герои оказались трусами, обвинившими во всем Шеола – жнеца, сразившего Владыку Тьмы, жнеца, написавшего одним почерком все имена, жнеца, подарившего мне браслет, и жнеца, защищающего мой мир уже тысячу лет. Он чтил память каждого ушедшего принца. Часто ли Шеол сидел здесь и смотрел на стену? Почему-то я твердо знал ответ.
За спиной послышались шаркающие шаги и кряхтенье. В комнату зашел мужчина средних лет с баночками и кистями в руках. Поверх фиолетовой одежды был повязан фартук, испачканный чернилами, а на лбу красовалась клякса. Он удивленно уставился на меня, как будто увидел давно умершего приятеля.
– Простите, ваше высочество, не знал, что вы будете здесь. Я всего лишь искал господина Шеола.
Рукава, закатанные по локоть, открывали взгляду кожу, покрытую рисунками с изображением символов Хэйдереса и Тинсингуо. Они напоминали магические печати и что-то еще, упорно ускользающее от меня.
– Здравствуйте. – Я почувствовал себя неловко, словно ребенок, без спроса залезший в комнату родителей. – Мне не стоило сюда приходить, наверное. Но Шеол сказал, что я могу осмотреть ваш дом.
– Принц Бреанейн, как к вам лучше обращаться простому человеку? – Мужчина улыбнулся, и в уголках его глаз собрались морщинки.
– Нейн, – растерянно ответил я.
– Меня зовут Син – Кузнец Душ.
У Вэйшень и Лис упоминали Кузнеца Душ в Предрассветном городе, когда спорили с Шеолом.
– Вижу, что у вас много вопросов, Нейн. Не буду врать, я хотел встретиться с вами и поговорить, а может, и обманом убедить. Теперь мне немного совестно за такие мысли. Простите старого кузнеца за слабость.
Он подошел к столику и в особом, известном лишь ему, порядке разложил баночки и кисти, а потом повернулся ко мне. Син больше напоминал писаря, чем кузнеца, размахивающего перед жаровней молотом.
– Убедить в чем? Расскажите мне все, прошу. – Я подошел к Сину и взял за руку, не обращая внимания на то, что его пальцы испачканы в чернилах.
– Господин возненавидит меня за это, но мы терпели и соглашались с ним слишком долго. Кто-то должен стать первым. Уж лучше его гнев выльется на меня, чем на остальных.
– О чем вы говорите? Шеол же тот самый Верховный Жнец, убивший Ахимота? Это он писал на стене имена принцев Экнора? Что стало с ними? – В отчаянии я перешел на крик, ища любое подтверждение моим догадкам.
– Успокойтесь, принц. Пока господина Шеола здесь нет, я расскажу, а выбор оставлю за вами. – Син по-отечески похлопал по моей дрожащей руке, успокаивая. – Вы не выглядите глупым, принц Нейн, и, скорее всего, о многом догадались сами, особенно после сражения. Помните, как выглядел клинок господина?
