Почему-то вспомнилось обвинение У Вэйшеня. Или же я специально хотел зацепиться хоть за что-то, способное отрезвить голову и помочь принять верное решение? Ведь геройство – это не для меня. История Энделлиона не моя. Он был великим правителем – не я, не принц Бреанейн.
Син с тоской посмотрел на стену и произнес:
– Мне кажется, что господин обрек его на участь много хуже смерти.
– Все готово?
Я вздрогнул от неожиданности и обернулся.
В арке стоял Шеол и недовольно хмурился, скрестив руки на груди. Оставалось надеяться, что он слышал только часть нашего разговора и не будет ругать Сина.
– Я ясно распорядился: все подготовить, Син, а не болтать лишнего. – Голос жнеца звенел от сдерживаемого гнева. Таким злым я его еще не видел.
– Да, господин. Осталось принести свиток.
– Так неси его.
– Слушаюсь, господин.
Син, виновато опустив голову, протиснулся мимо Шеола, и по коридору раздались быстрые шаркающие шаги.
Я решил не дожидаться обвинений или злости и перешел в наступление первым:
– Почему ты сказал, что у меня есть только четыре вопроса? Это тоже как-то связано с вашими правилами или обычаями?
– Тебе не хватило ответов и ты решил замучить всех? – Шеол прошел внутрь комнаты и встал напротив меня. – Четыре – несчастливое число, означающее смерть. Это была неудачная шутка, Нейн.
– То есть если бы я задал все вопросы сразу, то умер бы? – Нервный смешок вырвался случайно.
– Нет, – возмутился жнец. – Говорю же, что это была всего лишь глупая шутка. С самого начала ты был слишком приставучим и надоедливым, поэтому я решил дать тебе четыре вопроса, чтобы уменьшить твое любопытство. Но забыл, что у вас в Экноре нет предубеждений насчет цифр. Признаю, вышло не смешно, а глупо.
Наблюдая за растерянным и оправдывающимся Шеолом, я расхохотался. Образ серьезного Верховного Жнеца, который забирал меня в огромных доспехах из Экнора, развеялся пылью над пограничными землями. Жалел ли я обо всем случившемся? Нет. Это было лучшее приключение в моей жизни. Долгая ночь помогла мне понять себя и разобраться в своих желаниях. То, что раньше имело значение, теперь стало бессмысленным, уступив место другим целям. Я всегда думал, что героизм не имеет ко мне никакого отношения, и ошибся. Может, кровь Энделлиона неожиданно пробудилась в его потомке, даруя непоколебимую уверенность в выборе? Но в тот момент, когда Шеолу грозила опасность, я не задумывался о сохранности своей жизни и только желал спасти его. Так же, как и сейчас.
Хотелось бы продолжить наш путь и узнать еще больше. Понять, что скрывается за мрачной личиной, которую надел Шеол, почему он убил небожителя, услышать его искренний смех, содрать наконец повязку.
– Шеол, я все решил. – Еще никогда и ни в чем я не был так уверен. – Забирай мою душу.
– Несмешная шутка, Нейн. – Его голос сразу стал серьезным и колючим, как заледеневшие еловые иголки зимой.
– Я не смеюсь, Шеол. Они все боялись. Признаюсь, я тоже испытывал страх, но, узнав тебя, увидев, что столетиями происходило на самом деле, не хочу стать медленно тонущим кораблем с пробоиной в борту. Ждать, когда из меня медленно утекут силы, и при этом смотреть, как ты сражаешься полуразрушенным мечом, убивая себя. Извини, но я не обладаю настолько большим эгоизмом. Зачем страдать двоим, если можно одному? И ты не одолеешь Ахимота без меня. Видишь, Шеол, я не бесполезен. Не такой уж я и никчемный принц.
Перед глазами мелькнула кисточка на повязке, и я почувствовал, как Шеол сжимает мои плечи.
– Ты никогда не был никчемным и бесполезным, Нейн, и не должен был стать жертвой. Никто из вас не должен был. Ты сильнее многих, в чем-то даже сильнее меня. Прошу, доверься мне, не спеши с выбором, и я найду выход.
– Я знаю, ты обязательно его найдешь, поэтому пусть я стану последней жертвой и больше никто не будет страдать. У Вэйшень прав: раз Ахимот жив, у нас нет времени. Новый разлом может оказаться еще одной попыткой окончательно прорвать Завесу, а твой меч почти разрушен, и Лис нужно вытащить оттуда. Она чудна́я, но добрая. Не обесценивай мою помощь, Шеол.
Я осторожно прикоснулся к его рукам, убирая с плеч, и сделал шаг назад – так становилось менее волнительно. Мне не хотелось, чтобы он чувствовал, как бешено бьется мое сердце, насколько трудно мне дышать, когда внутри все сжимается от принятого решения.
– Пообещай мне, Шеол, что найдешь выход и моя жертва станет последней.
– Обещаю.
Мне все еще хотелось слепо верить его словам. Я потянулся к серьгам и, сняв их, протянул жнецу.
– Я помню, что ты сказал мне в Предрассветном городе, но если они действительно окажутся артефактом, то лучше тебе забрать их.
Шеол хотел возразить, но потом передумал и, осторожно подхватив серьги с моей ладони, спрятал в складках одежды. Мне показалось, ему было неприятно касаться их, словно обычное украшение обжигало или доставляло боль.
– Ты можешь выполнить мою просьбу?
– Если она в моих силах.
