– Сними повязку. Неважно, что ты скрываешь под ней, но я хочу увидеть.
Он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и, медленно сняв перчатки, запустил тонкие пальцы в волнистые волосы, развязывая ленты. Кисточка качнулась в последний раз, и повязка соскользнула с лица, падая к ногам. Я поднял ее дрожащими руками, боясь вот так сразу посмотреть на то, что скрывалось под ней. Меня не тревожило уродство или даже красные глаза с демоническими печатями в них, но волнение все равно сводило с ума.
– Нейн, – тихо позвал Шеол, и его голос прозвучал непривычно глухо.
С необъяснимым трепетом я впервые посмотрел в глаза Шеола. Все предположения утонули в той самой реке, а голова на мгновение опустела, не зная, как вместить в себя открывшуюся правду. Значит, вот что так тщательно оберегалось столетиями.
На меня обеспокоенно смотрели самые золотые глаза из всех, которые доводилось видеть в этом мире. Они настолько напоминали полуденное солнце, что мне захотелось вновь прикрыть их повязкой, чтобы не ослепнуть от яркого света, и одновременно потребовать никогда вновь ее не надевать, позволяя каждому погреться в теплом сиянии.
– Тинсингуо означает «Золотая Звезда». Теперь я понял почему. Ты один из небожителей, Шеол, и всегда им был. Экнориан и правда защищает Бог. Теперь мне точно не жаль положить свою жизнь на жертвенный алтарь.
Он коснулся пальцами своей груди, и на коже вспыхнул спиралевидный символ. Затем жнец мягко взял мою руку, на которой был браслет, и, раскрыв ладонь, начертал на ней знак. Шеол поднес ее к губам и шепнул всего одно слово, из которого я услышал лишь окончание «фэнь».
– Ты можешь передумать, Нейн.
– Нет, я уверен и не хочу откладывать.
И начать сомневаться в выборе тоже не хочу. Шеол прислонил мою ладонь к символу на своей груди, и я почувствовал, как маленькие искорки расползаются от пальцев по телу. Они не жалили меня, а скорее приятно охлаждали каплями весеннего дождя. Наткнувшись на преграду, поток обхватил ее, сливаясь в единое целое, и внутри взорвался вихрь. Капли дождя превратились в солнечные лучи, заполняющие собой все тело. Их было так много, что они не вмещались во мне, вырываясь на свободу.
Я ждал оглушающей боли, но вместо нее почувствовал щемящую тоску. Губы растянулись в улыбке, скрывая истинные эмоции, а взгляд скользнул по изумленному лицу Шеола, запечатлевая в памяти золотой блеск глаз небожителя.
– Обещай, что не забудешь и выполнишь мою просьбу.
Ответа я уже не услышал, растворяясь в потоке света, будто я сам превращался в солнце. Не самый плохой конец для принца Бреанейна.
– Генерал У Вэйшень, постойте! – Янь Шэнли, не переставая звать, бежал за мной.
Мне было необходимо побыть в одиночестве и остудить бушующий внутри гнев. Сердце Феникса приходилось постоянно контролировать, не позволяя его силе вырваться. Для этого разум всегда должен оставаться холодным, а мысли – чистыми. Предрассветный город окончательно перевернул мой спокойный духовный пруд, затронутый Ли Цзиньлуном в Юньхай. Теперь грязь со дна плавала большими комками среди цветов, превращая все в хаос.
Мы оказались запертыми в пограничных землях без возможности использовать всю силу Синьфэнхуана, когда над нами висела угроза вторжения Владыки Тьмы. Оружие жнеца почти рассыпалось у всех на глазах, а рогатой мелочи понадобилось проявить благородство и прикрыть меня, рискуя своей жизнью. Я прекрасно видел, как огненный шар Алчности ударил в ее плечо. Зачем демон помог небожителю? Почему пожиратель душ отказывается поглотить душу? Для чего Ли Цзиньлун отправил меня сюда на самом деле? Что произошло с этим миром? Когда все успело настолько измениться? Сердце билось в смятении, не находя желанного покоя.
Сухой воздух запредельных земель проникал в легкие, оставляя за собой ощущение нестерпимой жажды. Листья деревьев шуршали, как старые свитки из забытого хранилища, высушенные временем, а их краски блекли под тусклыми лучами еле пробивающегося сквозь тучи солнца. Тело и душа, выжженные силой Синьфэнхуана, требовали исцеляющей влаги. Я чувствовал себя как тот юнец из прошлого, пытающийся овладеть силой бессмертного Фэнхуана и каждый раз отчаянно выжигающий себя без остатка. Если бы не он…
