В дневник была добавлена новая запись:
***
Хогу снился сон. Довольно странный, замысловатый. Сюжет его частично напоминал реальное положение солярного волонтёра: он лежит в гробу, избитый и окровавленный, а сверху над ним что-то шумит. Какие-то голоса на повышенных тонах разговаривают. Вроде знакомые, а может, и нет. Слышатся удары по земле. Всё ближе и ближе они подбираются к крышке гроба.
Хог чувствует, как его тюрьма резко обрела невесомость: что-то сильное схватило её и подняло. Потом опустило. Это несколько забавляло Лимита: не прошло и суток — а он уже ловит глюки. Наверное, так должно быть. Пустой разум, дабы не выгореть из-за отсутствия мыслительной пищи, сам рисует иллюстрации мира, добавляя в них капельку сюжетной призмы. В ней всё и одновременно ничего. Демонстрация работоспособности отслужившего свой срок компьютера…
Бах!
Рвутся цепи. Слетает крышка гроба. Перед глазами маячат перекошенные от ужаса лица Эса и Юли. И если парень в силу мужского воспитания более сдержан в эмоциях, то девушка — нет. По её щекам льёт ручей из горячих слёз, свой рот она закрывает ладошками, а в прекрасных красных глазах наблюдается такая неописуемая боль, что можно и самому разреветься.
— Братан! Брата-а-а-а-н!!!
— Хог, миленький, пожалуйста, не молчи! Скажи что-нибудь!!!
Какой прекрасный сон. Настолько чудесный, что Хог позволил себе улыбнуться — а потом резко рассмеяться. Как же прекрасен в нём был воздух, который Лимит стал жадно глотать ртом и шмыгать носом до хрипоты. Как красив визуализированный дремлющим воображением мир, где зеленеющие трава и листья склоняются под ласковым натиском приятного ветерка, а сумеречное время разит своей изящностью, ламповым уютом, незримой нежностью.
Как прекрасно вдруг осознать — что ты ещё живой. Что мир вокруг тебя — реален, а ты в нём — по-прежнему существуешь. Ты не умер, не сошёл с ума. Происходящее — истовая правда: вытаскивающий юношу из гроба Эс — настоящий, а прижимающая голову Хога к своей груди Юля, что всхлипывает громко — не вымышленная. Её касания по его макушке, грубая ладонь пирокинетика, что стряхивает пыль с одежды друга — всё это здесь, рядом с ним.
Хога страшно трясло. Эмоции, что, казалось, умерли в нём, в одночасье ожили, наружу вырываясь в виде бешеной истерики. Он не просто смеялся — он драл себе горло криками, вцепляясь в Юлю, как в спасательный круг. Никто не задавал вопросов. Все предавались ужасу, пусть и не зная случившегося, но прекрасно наблюдая последствия пережитого Хогом. Его избили. Закопали живым. Он пролежал под землёй весь день и едва умом не тронулся. Ужасно хотел кушать, но ещё больше — пить. А точнее, выпить. Нервы ни к чёрту. Расшатанная стрессоустойчивость неспособна была систематизировать нарушение духовного баланса.
Нужно время. Нужно перезагрузиться.
***
Первый стакан пошёл без закуси. Хог скривился от обжигающей горечи в горле, одновременно чувствуя, как тяжелеют виски. Распространяющийся по телу жар интенсивно устранял туманность, возвращая Лимиту способность рационально мыслить. Тряска прекратилась после второго стакана, а на третьем волонтёр окончательно пришёл в себя. Чуть-чуть захмелел, но, в целом, выглядел бодрым.
— Ну, как ты, братан? — обеспокоенно спросил Эс. Он сидел напротив товарища, пропустив с ним за компанию пару рюмашек.
— Нормально. Теперь всё хорошо, — тихо ответил Хог. Благодаря мёртвой воде, которую Юля держала в своём рюкзаке, парень исцелился и теперь был невредимым внешне. Разве что на одежде остались капельки крови, но это уже не страшно. Одеяние можно опосля постирать.
