Сестра Цзинь понимающе кивнула. “Конечно. После такого расхода энергии требуется восстановление. Я принесла вам укрепляющий отвар горных трав с лепестками голубого лотоса.”
Она протянула ему глиняную чашу. От жидкости исходил странный аромат — что-то среднее между горными травами и морской свежестью.
Феликс принял чашу, и его пальцы автоматически сложились в жест благодарности, которого он никогда не учил. Сестра Цзинь ответила традиционным поклоном и неслышно удалилась.
“Интересно,” — пробормотал он, отпивая отвар. Жидкость обожгла горло, но почти сразу по телу разлилось приятное тепло. Он чувствовал, как энергия напитка взаимодействует с его внутренними потоками силы, восстанавливая баланс.
Пока целители занимались пациентом, Феликс использовал время, чтобы проанализировать ситуацию. Его аналитический ум требовал структуры, понятной системы координат в этом новом мире возможностей.
Печати, насколько он мог судить, были чем-то вроде программного кода для реальности. Каждый символ, каждая форма имела своё значение и функцию. Сложенные вместе, они создавали последовательности команд, изменяющих течение энергии. Это напоминало ему работу с финансовыми инструментами — там тоже каждая операция должна была выполняться в строгом порядке для достижения желаемого результата.
Но его дар управления вероятностями работал совсем иначе. Это была живая, текучая сила, не признающая жёстких рамок и ограничений. Она требовала интуитивного понимания, способности чувствовать малейшие изменения в узоре возможностей.
“Как соединить порядок и хаос?” — прошептал он, глядя на переплетение нитей вероятности вокруг своих рук. После использования печати его восприятие обострилось — теперь он видел не только основные линии судьбы, но и тончайшие ответвления, едва заметные намёки на возможные повороты событий.
Внезапно его внимание привлекло движение одной из нитей. Она словно дрожала, пытаясь показать что-то важное. Феликс сосредоточился, пропуская своё восприятие через структуру печати, как делал это раньше при лечении больного.
Картина прояснилась мгновенно — он увидел себя в просторном зале, наполненном утренним светом. Его руки двигались в сложном танце, формируя печати, а вокруг кружились нити вероятностей, послушные его воле. Видение было настолько ярким, что на мгновение он почувствовал прохладу каменного пола под босыми ногами и услышал шелест ветра в кронах деревьев за окнами.
“Тренировочный зал,” — понял он. “Мне нужно найти место для практики.”
Словно в ответ на его мысли, дверь палаты открылась. На пороге стоял молодой человек в тёмно-синем одеянии — Лян, ученик мастера Ю.
“Вижу, вам стало лучше,” — сказал Лян с лёгкой улыбкой. “Сестра Цзинь сообщила, что вы смогли помочь пациенту. Это… впечатляет.”
Феликс внимательно изучал узор вероятностей вокруг посетителя. Линии складывались в сложный, но гармоничный паттерн, говорящий о честных намерениях. Но была там и какая-то недосказанность, словно ученик мастера Ю не договаривал о чём-то важном.
“Учитель просил передать, что готов принять вас, как только вы почувствуете себя достаточно окрепшим,” — продолжил Лян, подходя ближе.
“Благодарю,” — Феликс склонил голову. “Думаю, к закату я буду готов.”
“Отлично. Я пришлю кого-нибудь проводить вас,” — молодой человек уже повернулся к выходу, но остановился. “И… возможно, вам будет интересно узнать, что случилось с прежним владельцем печати.”
Феликс замер. Вот оно — первое подтверждение его догадок о том, что его предшественник был кем-то значимым в этом мире. Нити вероятностей вокруг этой темы пульсировали особенно ярко, предупреждая о важности момента.
“Продолжайте,” — произнёс он осторожно.
“Не здесь,” — Лян покачал головой. “У стен есть уши, а у скверны — глаза. Учитель расскажет вам всё сам.”
Когда дверь за ним закрылась, Феликс откинулся на подушки, обдумывая ситуацию. Его деловая хватка и умение просчитывать комбинации подсказывали, что он оказался в центре какой-то сложной игры. Печать, скверна, загадочный мастер Ю — всё это были части головоломки, которую ему предстояло собрать.
Но сейчас важнее было другое. Он поднял руку, концентрируясь на ощущении печати внутри. Символы власти над реальностью, доставшиеся ему от предшественника, были словно непрочитанная книга — он чувствовал их силу, но пока не понимал большей части значений.
“Время учиться,” — прошептал он, складывая пальцы в простейшую форму печати, которую помнило его тело. По коже пробежали искры энергии, но их поток был неравномерным, прерывистым — ещё одно подтверждение повреждения печати. Несмотря на это, нити вероятностей вокруг руки засветились ярче, реагируя даже на такое несовершенное взаимодействие.
Где-то вдалеке прозвучал колокол, отмечая начало нового часа в этом странном мире, где магия и боевые искусства сплетались в единую систему совершенствования. Мире, где ему предстояло найти своё место, используя необычное сочетание дара управления вероятностями и древней силы печатей.
